— Не говори глупостей, — в которой раз уже охрипшим голосом повторился я. — Нравишься, очень нравишься, поэтому и прошу запахнуться. Сделай это, а я буду ждать тебя на крыльце.
Кинув быстрый взгляд в угол кухни, как там Блуд? Дракончик лежал на спине, раскинув короткие лапки, и лишь мерно поднимающийся живот говорил, что с фамильяром всё в порядке. Но чтобы действительно в этом удостовериться, я заглянул в интерфейс, — действительно спит. И после этого пошёл наконец-то на крыльцо.
Свежий влажный воздух враз охладил моё разгорячённое тело. Усевшись на медово-жёлтые доски крыльца по-турецки, поставил перед собой поднос. И только нацелился вилкой на покрытую обжаристой корочкой ножку куропатки, как рядом со мной опустилась на доски Клык. Скосив взгляд, увидел, что рубашка её плотно запахнута и даже подвязана пояском, и села она более культурно, чем я, на пятки.
— Ноги не больно? — невольно поинтересовался я.
— Нет, я привычная так сидеть, — тихо ответила фурри.
— Ну, привычная так привычная. Тогда приятного аппетита.
И отложив вилку, схватил рукой ножку куропатки и наконец-то вгрызся в неё зубами. К чёрту церемонии, — птицу и руками можно. Ух! Какая вкуснотища! И пофиг, что мясо всё равно жестковатое, — зубы молодые, крепкие, пережуют.
Когда с тремя ножками и двумя крылышками было покончено, я наконец-то сообразил, что всё это время не отвожу взгляда от входа в пещеру, еле видного за пеленой дождя.
Та-ак… Эта пещера не давала мне покоя с того самого момента, когда я увидел её в первый раз. Когда же решил её осмотреть, у меня то ли интуиция сыграла, то ли просто очконул, но проверять, что там ещё есть, кроме красных летучих мышей, не пошёл. Как потом выяснилось, правильно сделал, — львице, помещённой туда божественной сущностью, приказали убить любого, кто войдёт в пещеру. Потом произошла встреча с Клыком, и она рассказала, что ничего необычного, кроме тех пресловутых красных мышей в пещере больше нет…
— Клык, а тебя есть умение
— Нет, у меня таких умений нет.
Та-ак… У львицы таких умений нет. И несмотря на то что она говорила:
— Господин… Карт, — тут же поправилась Клык. — Разрешите один вопрос?
— А? Да… — не сразу въехал я. — Спрашивай, конечно…
— Если я вам нравлюсь, то почему приказали запахнуться? А я вам нравлюсь, — плоть не обманешь…
Удивлённый вопросом, я повернул голову к фурри и встретился взглядом со светящимися тёмно-янтарным огнём глазами полульвицы, в которых читалось и смятение, и любопытство, и настойчивое желание выяснить правду. Замявшаяся было Клык, глубоко вздохнула, словно в ледяную воду нырнуть готовясь, и затараторила:
— Зачем тогда за свой стол пригласили? Тем самым подарив надежду, что признаёте меня хотя бы наложницей. Зачем лично готовили мне еду, демонстрируя свою симпатию? И тут же заставили запахнуться, низвергая до отвергнутой… Что я сделала не так за столом, мой господин?..
Ох, болтушка… Выстреливая вопросы со скоростью мурлыкающего пулемёта, Клык снова забылась и назвала меня «господином». Не то чтобы это было неприятно, но какой-то живущий в моей голове таракан царапал мозг каждый раз, когда слышал подобное обращение. С одной стороны, чужой монастырь — свой устав. А с другой, тот же таракан, воспитанный ещё в советской школе, категорически не воспринимал всех этих «господ» и «бояр», декламируя лозунги, призывающие к классовой борьбе…
— … и тут же снова приглашаете разделить с собой пищу… — продолжала частить фурри. — Я в смятении… Я не знаю, как себя вести, чтобы не вызвать ваше недовольство…
Объясните недостойной, мой господин.
Клык замолчала, опустив лицо, но при этом не сводя с меня янтарных глаз. Выглядела она при этом настолько умильно, настолько беспомощно и беззащитно, что я невольно потянулся, чтобы погладить её по голове. Львица, увидев моё движение, не отпрянула в сторону, а наоборот, чуть повернула голову, подставляя торчащее ухо. Лишь в самый последний момент я опомнился, отдёрнув ладонь.
— Извини, — пробормотал я, — они жирные. Мясо же руками ел. Прости…
— Это вы меня простите, господин, — Клык сунула руку себе за пазуху и вытащила кухонное полотенце. — Забыла… Пожалуйста, позвольте, я вытру вам руки.
— Спасибо, Клык. Но это лишнее, я сам.
