Минута ровно. Я немного увлекся. Каждый, друзья мои, начинает по-своему. Я, скажем, когда-то работал коммивояжером. Ходил по деревням и за деньги демонстрировал восхищенным колхозникам принцип действия магнита. С тех пор уже сто лет прошло. Мой друг писатель начинал как диктор, тоже своего рода шоумен, но потом ему, как вы уже в курсе, опротивели любые сюжеты. Откровенно говоря, в наше время каждый, у кого есть голова на плечах, презирает сюжеты и истории. От нас везде требуют резюме, повсюду восседают сборища нарративных наркоманов, вампиров, впившихся зубами в собственные судьбы, — вас от этого не тошнит? Давай рассказывай, объясняй, предъяви нам план своей жизни, показания счетчика, сколько твое тело пробыло в нашем несчастном мире. Смотри: твоя жизнь — это постоянный рост, устойчивое развитие, путь через тернии к звездам. Маленьких и глупых, как пробка, детей в таком духе и натаскивают, я своими глазами видел. Обращаюсь ко всем младенцам в пренатальной стадии: никому не верьте. А лучше вообще сюда не суйтесь.
На чем мы остановились? Так вот про мандраж. Мне так и не удалось от него избавиться, но, честно сказать, я даже не пытался: для меня это как наркотик, не знаю, хорошо ли вы разбираетесь в садомазохизме, я — постольку-поскольку, в общем, это такой микромазохизм, специфическое наслаждение тревогой, унижением; подробнее, наверное, не стоит объяснять. А когда наступает конец — вы даже не представляете, что происходит, когда уходишь со сцены, поглощенный десятками тысяч пар глаз, расположившись в тысячах чужих нервных систем. В коллективном сознании, дамы и господа. Купаясь во всеобщем разуме. Я ухожу со сцены на деревянных ногах, ничего не вижу, не слышу, цепляюсь за лакированные стеллажи, что-то подписываю, всячески шевелю лицевыми мышцами, складываю их в общепонятные комбинации, улыбаюсь, и где-то во рту — языком, губами — этими кусками мяса леплю воздух, и люди этот воздух воспринимают. Не знаю, в курсе ли вы, что у человека есть непреодолимая потребность размножаться, повторять себя, тело сейчас оставим в стороне — это и ежу понятно, — я говорю сейчас о размножении души; нет большего удовольствия, чем осознавать, что ваш облик, ваше внутреннее содержание, ваши слова и мысли копируются в головы других людей. Я знаю, вы меня понимаете.
Пятьдесят две секунды. Я медленно встаю, разглаживаю лацканы пиджака, моя дорогая инфанта тоже что-то на мне разглаживает. Знаете, что такое на самом деле мандраж? Я вам сейчас объясню: мандраж — это указка, которой тычут зверька, бедняга съежился в темном уголке тела, начищенного до жуткого блеска. «Не толкаться», — командует молодая жительница и длинной указкой дотягивается до зверька, который от страха сделал лужу и замер, свернувшись калачиком, чтобы прикрыть живот и гениталии. Мандраж — это военный синдром. Синдром смерти. Где-то там, в непроглядной темноте кинозала мандраж зажигает надпись «КОНЕЦ». Не знаю, когда вы в последний раз кого-нибудь убивали, но происходит все именно так: в последний момент перед смертью существо проживает обратный путь, до эмбриона, оно возвращается в небытие таким же образом, каким из него появилось. Не особо приятное зрелище: у вас на глазах совершается эволюция, только в обратную сторону.
Я подхожу к зеркалу и вижу в нем свое бледное лицо, капли пота на лбу. Кто нас этому научил? Кто? Я стискиваю дрожащие пальцы в кулак, чтобы ударить себя в живот, чтобы изо всех сил врезать себе куда придется. Но меня тут же хватают за руку. «Только не по лицу», — предупреждает оператор, и кто-то тут же вытирает мне лоб и пудрит нос. Пятнадцать секунд. Мне кивают, делают знаки — пора. Давай! Я выхожу, делаю вдох и выдох, повсюду глаза, гром рукоплесканий, большой взрыв аплодисментов, прожектора; зрители и понятия не имеют, что можно пережить, к чему можно приспособиться, когда не остается выбора; мой мозг — как цветок лотоса, я в полушаге от полного просветления, в четверти шага, а ученые из университетов всего мира недавно выяснили, что железо в нашей крови происходит от погасших звезд и от вспышек сверхновых; друзья мои, они абсолютно правы — между нами и звездами существует непосредственная связь, в моих жилах течет вселенная, я выхожу в это ослепительное сияние, выхожу на свет. Я иду к вам. Представление начинается.