Когда младший Джордж отправился в Лондон учиться в Нормальную научную школу, биолог решил, что настала пора вернуться к старому плану и попытаться поучаствовать в жизни двойника и его будущей жены. Как ни странно, только в мозг этих двоих супругам Наблюдателям не удавалось внедриться, сколько они ни старались. Вероятно, сцена, на которой они сейчас находились, представляла собой что-то вроде смотровой площадки, откуда было позволено наблюдать за происходящим на остальных сценах все того же театра. А следить за собственной сценой им было трудно. Чтобы знать, как живут здешние Уэллс и Джейн, предстояло прибегнуть к
Но она все-таки оказалась жестокой. Уэллсы поняли это ровно через неделю после переезда в Лондон. Как и обычно, они сидели перед камином. Джордж в первый раз провел занятия в школе, и, хотя вернулся домой вполне довольный, усталость давала о себе знать. Почти двадцать лет он не преподавал и вообще мало с кем общался, поэтому ему пришлось держать себя в руках, чтобы не выглядеть в глазах учеников совсем уж чокнутым. Наверное, именно поэтому он долго сидел у камина с закрытыми глазами, забыв про бокал, который небрежно держал в руке, так что вино могло в любой момент пролиться на ковер. Джейн сочла за лучшее оставить его в покое. Сегодня никаких историй он рассказывать не будет, решила она с сожалением и встала, чтобы взять книгу.
Неожиданно муж вскрикнул, открыл глаза и схватил себя за левую руку – так что половина вина все-таки выплеснулась. Он выглядел совершенно растерянным.
– Что с тобой, Берти? – встревожилась Джейн.
Уэллс подождал, пока сможет окончательно вернуться к реальности, а потом пробормотал:
– Я только что видел Ньютона… И он меня укусил.
– Нашу собаку?
– Ну разумеется, дорогая. Не ученого же.
Джейн пропустила мимо ушей последнюю колкость.
– Что значит: он тебя укусил?
– Ну… Он укусил, понятное дело, не меня, а двойника, с которым я установил связь, – начал объяснять Уэллс, машинально потирая левую руку. – Двойник, кстати, был еще совсем юным, почти мальчишкой. Там стоял прекрасный солнечный день, и он гулял по полю, но тут из кустов выскочил Ньютон. Пес казался очень напуганным и сильно нервничал. Возможно, просто учуял мой запах, хотя видел, что это не я. Короче, он кинулся на мальчишку и укусил за руку.
– А ты уверен, что это был наш Ньютон? – Джейн все никак не желала поверить мужу.
– Да, это был он, дорогая, разумеется, он. Собака с белым пятном в форме сердечка на лбу.
– Господи… А что сделал мальчик?
– Ну… он ударил его ногой.
– Берти, как ты мог!..
– Это был не я, Джейн! – стал оправдываться Уэллс. Потом прочистил горло и добавил: – Ньютон заскулил и… понимаешь…
– Что? Ради всего святого, Берти, что…
Уэллс со скорбным видом взял ее за руку:
– Мне очень жаль, но в тот миг по дороге катил экипаж, и Ньютон…
– Нет! – вскрикнула Джейн, закрыв лицо руками, и громко зарыдала.
– Не плачь, дорогая, – попытался утешить ее Уэллс. – В любом случае он прожил вполне счастливую жизнь.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю, потому что после… после этого несчастья… к Ньютону подбежала женщина и взяла его на руки.
– Женщина?
– Да, его хозяйка. Она объяснила мальчику, что собака убежала от нее во время прогулки. Потом женщина увидела кровь на руке у мальчика и пришла в ужас. Сказала, что не понимает, как такое могло случиться, что Бобби очень добрая и ласковая собачка, за все те годы, что он прожил в их семье – они нашли его в поле под Оксфордом, – никогда никого не кусал. – Уэллс нежно погладил жену по голове. – Дорогая, она по-настоящему любила Ньютона. Я сам видел, как горько она плакала, как обнимала его, словно пытаясь вернуть к жизни теплом своего тела… Это значит, что наш Ньютон нашел хороших хозяев и был очень счастлив.
Но его слова не могли утешить Джейн, и Уэллс примолк, дав ей время отплакаться. Джейн ни на миг не забывала Ньютона и мечтала, чтобы он был жив и здоров там, куда попал. Поэтому весть о гибели собаки причинила ей сильную боль. И когда она подняла наконец залитое слезами лицо, ее взбесил вид мужа, который сидел с совершенно сухими глазами, устремив взгляд в пустоту.
