На этом клочке земли недоставало только светлой пыли, сплошным слоем укрывающей все пространство, чтобы принять местный пейзаж за лунные ландшафты. Эта ассоциация настолько захватила мое воображение, когда я появился на арене во второй раз, что ноги непроизвольно напряглись в ожидании случайного прыжка от простого шага. Через секунду наваждение пропало, и я оценил происходящее.
Парень не изобретал ничего нового, рядом опять формировались союзники, а напротив нас соперник создавал собственных существ.
— Аландор, пусть они к нам подходят, поддержишь нас Кислотой, — крикнул я ему, заталкивая поглубже неконструктивное сейчас возмущение.
Мой образ был пересоздан и гормоны, выброшенные в организм после предыдущего боя, исчезли, что позволило быть более-менее спокойным из-за выходки пацана. Но на мои слова не обратили внимание и, как только последняя фигура сформировалась, нас бросили в бой. Моя короткая попытка не подчиниться стеганула болью, пришлось бежать за остальными.
До врага было меньше ста метров — очень маленькая дистанция для существ с физическими кондициями на уровне лучших спортсменов моего прошлого мира. Перед нами опять сформировали строй. Не понимаю, почему уже второй раз попадаются разумные призыватели, не торопящиеся убить собственные войска? Может, только такие и выживают в дальнейшем?
У противника было три существа, стоявшие треугольником. Два первых представляли из себя шарообразные кучи, покрытые пластинми, расположенными внахлест. Такой блестящий панцирь темного цвета, напоминающий броненосца. Каких-либо конечностей они не имели и были высотой с человека. За ними стояло насекомое, напоминающее богомола, только с маленькими глазками, без крыльев и частично покрытое шерстью. Мутант одним своим видом вызывал желание раздавить в лепешку, чтобы не осквернять мир такой мерзостью.
Приближались мы к ним быстро, я снова подхватил по пути гоблина, чтобы повторить предыдущий трюк при необходимости. Вот только не понимал, чего же ожидать от броненосцев и гипертрофированного богомола, поэтому позволил коллегам первыми вступить в бой. А еще я следил за призывателем, который использовал только три карты из пяти возможных.
Мои товарищи ударили дружно по впереди находящимся существам, от которых полетели осколки пластин. На атаку никто из тех не среагировал, они продолжили невозмутимо лежать на земле, а стоящий за ними мутант только головой на длинной шее покачивал. Пока Шимунсин вновь раскручивал свой шар, копейщица и Триног вновь ударили, но в этот раз произошло неожиданное.
Из каждого броненосца вылетело на встречу по паре щупалец, которые прилипли к моим союзникам и резко выдернули их на себя. Тринога с Эльзой прижало к поверхности шаров, а появившиеся из щелей между пластинами длинные волоски стали обвивать их конечности, иммобилизуя попавшихся.
Это произошло быстро, никто ничего не успел предпринять. Шимунсину пришлось резко менять траекторию ядра, чтобы не приложить своих, и он потерял на это время, я же стоял немного в стороне, ожидая момента, который, кажется, наступил.
Гоблин отправился в полет в богомола, а второй коротышка в это время безуспешно пытался каменным топором что-то сделать с броненосцами. Летящее существо небрежным движением сбили в сторону, а затем случилась та самая штука, которую я изначально опасался — наш противник был опытным бойцом, наверняка превосходящим на круг или больше Аландора. Шары с примотанными к ним нашими существами быстрым движением повернулись вокруг оси, выставляя пленников напротив богомола, который уже подшагнул к ним вплотную. Плавное движение его верхних конечностей и без видимого напряжения Эльзу с Триногом одновременно вскрыли, как огромными ножницами.
В голове поднялась буря мыслей, но мои ноги уже несли вокруг ближайшего броненосца. Если сейчас не убью насекомоподобную тварь, то позже подойти к ней просто не получится. Существо плавно повернулось, но скорости ему немного не хватало, чтобы успеть меня перехватить. Бить его решил по ногам, чтобы выключить из дальнейшей схватки. Загнутые назад коленки не давали возможности легко добраться до уязвимых суставов, поэтому просто вбил ребро своей стопы ему в голень. Послышался хруст, чавк плоти и отдачей в ногу меня повело в сторону.
Перекатившись по земле, вскочил и увидел, что богомолу мой удар не причинил значительного вреда. Хитин, покрывающий конечность, разлетелся, из дырки медленно сочилась жижа, но кость внутри не сломалась. Более того, он спокойно сделал шаг мне на встречу, опираясь на раненую ногу и это не причинило ему ни малейшего дискомфорта.
