– Уверены? Если бывали, должны знать, что к нам через пять деревень за книгами приходили. Слава о нас повсюду гремела. Я с гордостью говорил, что живу в Пяти Рощах.
– Но откуда у вас все эти книги?
– После смерти Председателя народ в города потянулся. Библиотекарю стало не хватать на жизнь, и дочь уговорила его перебраться в Шанхай. А я устал в земле ковыряться и искал, чем бы заняться на старости лет. У меня имелись сбережения, вот я и купил все книги. Книги я с детства любил. Только поэтому и сотворил такую глупость. Все остальные разбогатели! Кур разводят, конфеты производят. А я вот в этом магазине торчу, – он вздохнул, – ну да ладно. На жизнь-то хватает.
Послышалось звяканье, Итянь обернулся и увидел, что дети уселись в углу и играют в стеклянные шарики. Из комнаты на задах лавки уже доносился стук ножа – старушка занялась стряпней. Вскоре по помещению поплыл запах чеснока.
– Пора обедать, – проговорил старик. – Ну что, купите что-нибудь?
Итянь показал на “Династийные истории”.
– Одну? Или сразу все?
– Пожалуй, одну.
– Как угодно.
Старушка вышла попрощаться. Отмахиваясь от внуков, она завернула книгу в тонкую бумагу.
– Такую книгу лучше поберечь, верно? – Она протянула сверток Итяню. – Если найдете отца, скажите нам, хорошо?
Итянь кивнул.
– И спросите, помнит ли он нас.
Когда они вышли из магазина, Итянь пошатнулся. Он оперся на мать, и та обняла его. Он тоже обнял ее, и книга упала на землю. Они стояли рядом, двое людей, связанных друг с другом навсегда. Итянь был уверен – и он знал, что его мать тоже уверена, – что на этом же месте стоял и отец. И тоже едва сохранял равновесие. Уравнения и теории покинули Итяня, оставив его наедине с хаосом мира. Он больше не ждал чуда, которое помогло бы найти отца, но его постепенно окутывало понимание, что он приехал сюда за отцовским подарком.
1993
Прежде чем убрать книгу в чемодан, Итянь бережно завернул ее в большой кусок ткани, который мать отрезала от старого стеганого одеяла. Мать дала ему веревку, ею Итянь обвязал сверток. Все это он проделал медленно, хотя последние часы провел в лихорадочной спешке.
– Пускай, – сказала мать, когда он попросил ее не кромсать одеяло, – мне-то куда столько. – И она показала на сложенные стопкой в углу одеяла.
Ему достаточно было взглянуть на одеяла, чтобы вспомнить каждое. Пионы на фоне зеленых листьев он помнил с пятилетнего возраста. Мать работала в поле, присматривать за ним не успевала, поэтому Итяня отправили в школу совсем рано, и среди одноклассников он был самым маленьким. Сине-желтые журавли с переплетенными шеями появились в тот год, когда Ишоу бросил школу. Мать накинулась на брата с руганью, а он сердито смял одеяло и швырнул на пол.
Кусок, который мать отрезала ему в дорогу, – синие вьюнки на белом фоне, самый простой рисунок, – был связан с дедушкиной болезнью. Желтая слюна вытекала у дедушки изо рта и оставляла на белой ткани пятна. Даже после бесчисленных стирок на одеяле остались едва заметные, цвета солнечных лучей, разводы.
После возвращения из Пяти Рощ Итянь снова решил отложить отъезд. Еще неделя – вот сколько он подарит себе ради отца, который вспомнил о нем. Но потом он сказал себе, что у него есть Мали. Итянь доехал до города и отправился на телеграф.
– Итянь? Итянь? Это ты? Я тебе весь день дозвониться пыталась.
Ее голос звучал настолько встревоженно и незнакомо, что Итянь едва не признался ей во всем. На какой-то отчаянный миг он представил, как она велит ему не возвращаться и навсегда остаться в деревне.
– Мне надо было со всеми тут попрощаться… – Он начал было придумывать оправдания, но Мали перебила его и сказала, что беременна.
Лишь тогда Итянь понял, что встревоженность в ее голосе на самом деле – предвкушение чего-то неизведанного, чувство, которое она почти никогда не показывает. Не оттого что она несчастлива, а потому что во всем огромном мире для нее редко находилось что-то по-настоящему загадочное. И вот она с таким столкнулась.
– Итянь? Итянь? – В ушах пульсировало, и голос Мали было слышно едва-едва. – Все хорошо?
– Да, я счастлив. – Итянь понял, что это правда. Он словно отделился от собственного тела и увидел со стороны свое лицо с улыбкой от уха до уха.
– Наконец-то, – сказала Мали.
– Наконец-то, – сказал он.
– Давай пока не будем никому говорить, а то сглазим.
Итянь согласился.
– Но, – тут же добавила Мали, – хорошо, что ты сейчас с матерью. Ей можно рассказать. Возможно, я наконец-то ей понравлюсь.
Оба рассмеялись. Так и есть – все эти годы его мать старалась не сближаться с Мали. После свадьбы они вообще разговаривали считаные разы.
