И это говорит Бура?! Картеру показалось, что перед ним опустили тяжелый занавес.
– Надо пытаться, – без особой убежденности ответил он, потом обвел глазами комнату, надеясь, что увидит зримое свидетельство: фотографию какой-нибудь несчастной, или, лучше,
На стол вывались оловянные солдатики Буры.
Что-то сломалось в старике; выражение его лица смягчилось, плечи обвисли.
– Даже если вы сумеете его отыскать, – произнес Бура сбивчиво, словно механизм, посредством которого он давал финансовые советы, заржавел, – вам понадобится лицензия для шоу… Готов поспорить, он получит гораздо более выгодные предложения.
Картер пожал плечами.
– Я знаю подход.
Он встал.
– В том числе с моей стороны.
– С кем вы будете?
– С кем окажется выгоднее.
– Вы можете поддержать мое шоу.
По лицу Буры Картер видел, что выглядит ребенком, который случайно забрел на боксерский ринг.
– Как насчет слона? – спросил Бура.
– Ах да. – Картер сел. – Обещайте мне…
– Я никому не скажу.
– Нет, нет. Обещайте, что не будете разочарованы.
– Какие разочарования! Я узнаю, как исчезает десятитонной слон!
Картер принялся набрасывать на листке схему, объясняя, что Таг поднимается на платформу, которую затем на две секунды закрывают с четырех сторон ширмами. Ширмы распахивают – слонихи нет. Секрет в том, что на платформе поместились бы два слона, но зрителям этого не видно.
– Таг заходит на платформу, мы закрываем ее ширмами – получается что-то вроде коробки с еще одной перегородкой посередине, между слонихой и зрителями. Когда мы распахиваем ширмы, зрители видят перегородку, которая выглядит в точности так же, как дальняя стена. Она богато украшена и расписана индийскими письменами – на самом деле это реклама микстуры от кашля.
Картер поднял глаза от листка и увидел, что Бура задумался.
– Вы хотите сказать, что я рассказал вам про телевидение
– Разве я не говорил, что вы будете разочарованы?
– Да, но… – Бура сложил руки на груди. – Да.
– Мы сейчас нащупали одну любопытную вещь: хранить секреты надо для блага публики, не ради фокусника.
Они еще немного поболтали. Картер рассказал про мотоцикл. Бура посоветовал воспользоваться хорошей погодой и покатать каких-нибудь барышень. Картер согласился, что мысль дельная.
Из дома он вышел в подавленном настроении. Двадцать лет их с Бурой связывала дружба. Возникло такое чувство, словно они забрели в глухой лес и что-то потеряли по дороге.
В ста ярдах от дома он увидел знакомую надпись. На перевернутой тачке было написано красной краской: «Она не умерла». Столько отчаяния и столько надежды в этих словах.
Картер перелез через поваленную пальму и пошел к мотоциклу. Надпись не шла у него из головы. «Никого нельзя спасти», – сказал Бура. Он по-прежнему делает добрые дела, но уже не верит в то, что чувствуют несчастные женщины, когда пишут «она не умерла» чернилами, краской или палкой на земле. Садясь на мотоцикл, чтобы отвезти перчатки, Картер наконец понял, что его так расстроило: если вера уходит, ее место занимает корысть.
Фирма «Картер и компания» занимала целый роскошный этаж в доме номер 333 по Пайн-стрит. Здесь, за матовыми стеклянными дверями или в тесных закутках, сотрудники закладывали контракты, телеграммы, предложения и котировки в трубы и посредством пневматического механизма отправляли другим сотрудникам, которые принимали документы к исполнению, или отправляли назад, или складывали в шкафы красного дерева. Команды людей читали вслух цифры другим людям у биржевого телетайпа; те и другие выкрикивали факты мальчишкам в фартуках, которые записывали на больших грифельных досках изменения индекса Доу Джонса.
Однако по-настоящему большими делами ворочали в двух маленьких, по-спартански обставленных кабинетах, всё убранство которых составляли фотографии близких и, в случае Джеймса, старый плакат Великого Картера, изображавший «Мастерское освобождение от позорного столба и колодок».
Как всегда после возвращения из долгой поездки за границу, Джеймс обошел каждого сотрудника, от девушки на входе до главного бухгалтера, и убедился, что работа идет заведенным порядком. Том, как и дома, просматривал почту – болтать с сотрудниками и поддерживать их дух было не его амплуа.
В двенадцать тридцать почти все работники ушли на обед. Джеймс в одиночестве просматривал ленту, ползущую из биржевого телетайпа, когда Том у себя в кабинете завопил: «Черт!»
Том был склонен к темпераментным возгласам, поэтому Джеймс не поднял головы, пока не заметил, что друг стоит напротив и лицо у него землисто-серое – серее обычного. В Руке у Тома было письмо.
– Пришло утром и, естественно, было в самом низу. Только этого нам не хватало.
Джеймс убедился, что письмо адресовано ему и Тому в «Картер и компания» и что фамилии написаны правильно – повод хотя бы заглянуть внутрь.
