После того, как мы добрались до танцпола, мы ни от кого не отставали. Абсолютно отовсюду звучали гипнотические ритмы от стен, полов, потолков. А так как клуб был очень большим, Розали и я тесно жались к друг другу, но это стоило одной ночи риска. Я никогда не употребляла наркотики, но, так как мы танцевали всю ночь, я чувствовала, что должна была это сделать.
Дрожь предвкушения прошла через меня, когда я вспомнила остаток ночи, но вместо привычной темноты, сейчас клуб был залит светом. Осталось лишь несколько барменов за стойкой, протирающих бокалы, и несколько официанток, сидящих в другом углу, с пачкой наличных. Когда вышибала привел меня в задний коридор, несколько девушек проходили в другую сторону. Их волосы все еще выглядели стильно, а лица покрывал тяжелый макияж. Они носили такую же форму: большой кусок черной ткани прикрывал их грудь, но одна девушка позволила ей просто свободно свисать. Ее грудь подпрыгивала, так как она спешно шла по коридору, на всех лицах был холодный блеск.
Вышибала пробормотал себе под нос:
– Они танцовщицы. Они идут домой, как только заканчивают работу в частных кабинках.
Я не знала, что он имел в виду, но кивнула.
Мы прошли через кучу коридоров и поднялись по нескольким лестницам. Когда мы вошли в туннель, я схватила его за руку.
– Куда мы идем?
Звук музыки был так громок, что он наклонился ближе ко мне и продолжил идти. Он заорал, пытаясь перекричать звук:
– Боссу принадлежит отель за клубом. Он сказал, чтобы я доставил тебя в пентхаус, так что мы идем в отель. Вы будете ждать там, пока он не вернется в город.
В городе? Картера не было даже в городе?
Мы приблизились к концу туннеля, и он толкнул тяжелую дверь. Когда та захлопнулась за нами, стало неожиданно тихо. Слишком тихо. По всему коридору, с золотыми отделками на дверях растянулся красный плюшевый ковер. Золото было даже на дверных ручках. Я попыталась вспомнить, то, что отель был связан с Октавой, но не могла. Он выглядел дорогим.
Вышибала повел меня к лифту. В лифте находился человек, в серой униформе. Мы не обменялись словами, но он нажал кнопку в верхней части. Затем мы подождали. Проехав десять этажей, двери распахнулись, открывая моему взору коридор со скамейкой и одной дверью в стороне. Человек из лифта открыл для нас комнату и вернулся обратно в лифт. Двери закрылись, но вышибала остался на месте.
Я вопросительно посмотрела на него. Что он делает? Он указал на комнату.
– Ты должна войти.
– А ты?
Он указал на стену.
– Я буду ждать, пока ты не уйдешь.
Ох.
А потом я вошла внутрь, чтобы дождаться Картера Рида.
ГЛАВА 4.
С бьющимся сердцем и с тяжестью в груди я вошла в пентхаус, мои руки были ледяными. Ладони, должно быть, вспотели. Я чувствовала, что у меня вот-вот случится сердечный приступ.
Я сделала глубокий вдох. Было ли это тем, что я действительно хотела сделать? Картер Рид был убийцей. Он был связан с мафией. Я никогда не знала, насколько важен он был семье Маурисио, но я знала, что он был властным. ЭйДжей всегда знал, что Картер многого добьется. Он хвастался мне об этом. Он рассказывал, что Картер умный и сделает себе имя. Что ж, он сделал – большое имя.
Место было огромным, но весь свет был выключен. По какой-то причине, у меня не было желания искать выключатель. Через стеклянные двери балкона лился лунный свет, освещая несколько, установленных ниже остальной части пентхауса диванов в кругу. Рядом с одним из диванов был камин. Я сомневалась, что он был настоящим, хотя, конечно, выглядел он именно так, но я не знала, как такое возможно в отеле. Я шагнула вниз на две ступеньки и, на одной из кушеток свернулась в клубок. Я прижала подушку к груди и стала ждать.
Мое сердце все еще колотилось.
Я не знаю, как долго я ждала. Мне казалось, часы, но, возможно, это были минуты. Мой телефон был со мной. Я могла бы проверить время, но я не хотела включать его. После последнего сообщения Бена, я включала и выключала его несколько раз, но он так и остался выключенным, когда охранник повел меня внутрь. По какой-то причине, я наслаждалась тишиной. Хотя мне было страшно, и мой пульс все еще стремительно рос, втянув воздух, я почувствовала что-то еще. Безопасность. Я чувствовала себя в безопасности, скрываясь как можно дальше в каком-то блестящем пентхаусе. Это было облегчение, быть в стороне от того, что произошло, и того что я сделала.
Первая слеза упала на мою ладонь. Я уставилась на нее, пытаясь сдержаться. Я не поняла, что плачу, и я не чувствовала слезу на своей ладони. Мои руки были сложены на подушке, и я смотрела, как еще больше слез капало из моих глаз.
Как я могла плакать и не чувствовать?
