Я прижала колени к груди и обхватила их руками. Со стоном, я прижала к ним лоб. Я хотела, чтобы все ушло... Я хотела, чтобы мой брат вернулся. Я не хотела видеть Джереми в жизни Мэллори. И я не хотела, чтобы Картер был тем мужчиной, который стоял передо мной. Мой пульс участился, а потом меня пронзил стыд. Боже, как я могла хотеть этого человека? Он был холодным, отстраненным. Он убивал других.
Коробка с пиццей была брошена рядом со мной. Запах окутал меня. Мой рот наполнился слюной, а желудок сжался. Я, не задумываясь, потянулся к еде. Я запихнула кусочек в рот, затем еще один. Я была так голодна.
После третьего куска, я подавила рвоту. Мой желудок снова заурчал, более настойчиво. Тогда я подскочила на ноги и огляделась, запаниковав, когда поняла, что меня сейчас стошнит.
Картер указал на боковую дверь, и я через секунду я уже пролетела через нее в ванную. Я упала на колени около туалета и меня вырвало. Все больше и больше жидкости выходило из меня, и я задавалась вопросом, как это было возможно. В моем животе почти ничего не осталось. Это было похоже на то, что мое тело хочет все очистить, как это сделала я.
Когда я остановилась, мой рот был покрыт рвотой, я прижалась лбом к крышке и задыхалась. В тот момент я чувствовала себя такой слабой, такой беспомощной.
Рядом со мной был поставлен стакан воды. Нежная рука убрала мои волосы назад, когда Картер опустился на пол. Он посмотрел на меня, но на этот раз это был старый Картер. Убийцы больше не было. Он подарил мне небольшую усмешку:
– Я буду заботиться о тебе.
Я почувствовала облегчение и мое тело уступило. Но прежде, чем я снова сползла на пол, он схватил меня за руку и посадил к себе на колени. Затем, я устроилась на нем, его рука вернулась к моим волосам, и он убрал их назад. Медленно, когда мое сердце все еще колотилось, я положила голову ему на грудь и почувствовала, что его другая рука обняла меня.
Наконец-то.
ГЛАВА 5.
Картер ухаживал за мной. Он поднял меня, усадив в ванной комнате, дал мне жидкость для полоскания рта, и держал стакан, чтобы я смогла выплюнуть. После того как я прополоскала рот, он повел меня обратно, к кухонному столу. На этот раз, он дал мне корку от одного из кусков пиццы, со строгой инструкцией, чтобы я ее погрызла, и на некоторое время покинул меня.
Я не знала, что он делал, или куда исчез. Но я знала, что он был в пентхаусе, я слышала, как он говорит по телефону, и это было все, о чем я беспокоилась. Он не уезжал, так что я взяла корку и начала делать то, что он сказал. Я откусывала по чуть-чуть до тех пор, пока все не съела. Затем я подождала, но когда ничего не произошло, я схватила кусок пиццы. На этот раз я пробовала начинку от пиццы и чуть не застонала от того, насколько она была хороша на вкус.
Я так давно не ела.
– Как ты себя чувствуешь?
Он стоял рядом со стойкой, глядя на меня. У него было пустое выражение лица, и я не смогла остановить пробежавшую по спине волну дрожи. Он снова был незнакомцем. Это был Картер, которого я не знаю, и мне стало интересно, куда делся старый, прежде чем я вспомнила о телефонном звонке. Должно быть, его изменил телефонный звонок.
– Я в порядке.
Он нахмурился и сел напротив меня.
Он двигался, как призрак, и на сиденье опустился с грацией пантеры, преследующей какую-то цель.
– О чем ты думаешь, Эмма?
Когда он произнес мое имя, я дернулась. Это было чуждо мне. Той чувственности, с которой он говорил раньше, не было. Именно тогда я поняла, что он сделал это нарочно. Он хотел вызвать у меня желание, и у него получилось. Все это было его оружием? Его голос, глаза, его тело, разум?
Я посмотрела на свою тарелку.
– Ты изменился.
– Да, – вздохнул он. – Я полагаю, это так. Некоторые вещи были… – он колебался, – проще тогда.
Я оглянулась.
Он поправил:
– Собственно говоря, я так предполагаю.
– Ты предполагаешь?
Во мне вспыхнул гнев. ЭйДжей был зависим от азартных игр и наркотиков. Он задолжал мафии деньги, и из-за этого они убили его.
Наши родители, с тех пор как я себя помню, отсутствовали, но и Картеру было не легче. С пьяным отцом и матерью-наркоманкой, он большую часть своих ночей провел на нашем диване. Когда он приходил, сколько я себя помню, у него всегда были синяки.
Я выплюнула:
– Ты, должно быть, помнишь все немного иначе, чем я. Ничего никогда не было просто, все только изменилось.
Он откинулся на спинку стула.
– Все было легче, для меня, Эмма. Я не беспокоился о том, что убивал людей.
Я прищурилась.
– Ты пытаешься напугать меня?
Он наклонился вперед.
– Я уже не тот мальчик, которому нужно где-то спать. Мне кажется, наши роли изменились, Эмма. – По его лицу скользнула надменность. – Почему бы тебе не сказать мне настоящую причину, почему ты здесь? Ты искала меня. Я здесь. В чем проблема?
Я вздохнула. Если бы все было так просто. Я покачала головой.
– Ты издеваешься надо мной?
– Я сказал что-то обидное? – Слабый проблеск улыбки, промелькнувший на его лице, быстро исчез. Его взгляд снова стал отстраненным. – Ты пришла ко мне. Скажи, почему.
