– Доброе утро, сержант, – ответила я ему. – Надеюсь, вы ничего не имеете против меня. Нам срочно нужна помощь, а в участке никого не оказалось. Констебль Хэнкок проверял камеру и не слышал, как я звонила в звонок.
По глазам сержанта я поняла, что не убедила его – судя по его словам, констебля Хэнкока часто ловили спящим во время дежурства. Однако Добсон решил, что мое дело сейчас важнее.
– Какая помощь вам нужна, мисс? – уточнил он и наградил Хэнкока долгим взглядом, в котором ясно читалось: «А с тобой я поговорю позже».
Я еще раз пересказала события утра.
Сержант сделал несколько заметок у себя в блокноте.
– Нам необходимо… Хэнкок, что тогда сказал инспектор? Мы должны обезопасить…
– Обеспечить неприкосновенность места преступления, сержант, – подсказал констебль.
– Вот именно, неприкосновенность. Хэнкок – быстро в дом леди Хардкасл, и никому не позволяй ничего там трогать.
– Есть, сержант.
– А я скоро к вам присоединюсь. Но сначала сам позвоню в Бристоль, чтобы они знали, что мы этим занимаемся.
Мы с констеблем поспешно покинули участок.
– Благодарю вас, – сказал он, когда мы шли по лугу вдоль моих успевших подмерзнуть следов.
– За что?
– За то, что не сдали, – серьезно объяснил констебль. – Старина Добсон достает меня последние пару недель. Послушать его, так я все делаю через одно место.
– Я уверена, что он просто хочет, чтобы вы работали еще лучше, – сказала я. – Это его работа – помогать младшим чинам в их карьере.
– Наверное, – согласился констебль. – Но все же спасибо. Я уже не в первый раз кемарю в камере. Не очень удобно, но деваться некуда. Эти дежурства меня достали.
– Это плохо. Может быть, вам забыть о них и задуматься о том, что – или, скорее, кто – убивает наших гостей?
Когда мы вернулись в дом, леди Хардкасл была уже одета (конечно, до известной степени – для появления на публике пришлось бы кое-что доработать). Она поприветствовала нас и извинилась за отсутствие чая.
Я провела констебля на кухню, где он устроил целый спектакль, тщательно осматривая тело и помещение и делая пометки в своем блокноте. А я тем временем разожгла плиту и поставила кипятиться чайник.
Раздался телефонный звонок, так что, предоставив констеблю продолжать его изыскания, я пошла ответить.
– Алло, Чиппинг-Бевингтон два-три слушает.
– А, мисс Армстронг, – раздался в трубке знакомый голос инспектора Сандерленда. – Доброго вам утра.
– И вам тоже, инспектор, – ответила я. – Хотите поговорить с леди Хардкасл?
– Я бы, как всегда, с удовольствием, если только она не очень занята. Уверен, что вы тоже можете посвятить меня во все подробности происходящего.
– Благодарю вас. – При этих словах я сделала ироничный книксен (если только книксен вообще может быть ироничным), но поняла, что он меня не видит.
– М-м-м-м, – услышала я в ответ. Может быть, он все-таки как-то увидел? – Дежурный сержант передал мне, что совершено еще одно убийство.
И вновь я пересказала все, связанное с тем, где и как я обнаружила тело Юфимии Селвуд.
Внимательно выслушав меня, инспектор произнес:
– Мне кажется, что у вас все под контролем. Я не смогу добраться до вас раньше второй половины дня, так что надеюсь, что вы и леди Хардкасл поможете местным бобби[54] собрать как можно больше улик. Доктор Гослинг сейчас занят на другом преступлении, так что до вас он вообще не доберется. Вы можете попросить сержанта Добсона, чтобы он вызвал труповозку?
– Конечно, – ответила я. – Может быть, у вас есть какие-то особые пожелания к нам… то есть, я хотела сказать, к местной полиции?
– Я уверен, что они обо всем подумают, – со смешком сказал инспектор. – Просто проследите, чтобы яблоко не затерялось. Если оно сейчас у нее в руке, ребята из морга вполне могут забрать его с собой, а тогда, скорее всего, мы его больше никогда не увидим. Возьмите его и заверните в плотную бумагу. Но обращайтесь с ним исключительно осторожно – если оно отравлено так же, как то, что в фильме, то может быть все еще опасным. Когда приеду, я заберу его у вас и прослежу, чтобы оно попало к доктору Гослингу.
– Поняла, инспектор, – ответила я.
– И обязательно соберите другие яблоки, если они у вас есть. Если то, которое она ела, было отравлено, то где гарантия, что остальные не отравлены тоже? И обращайтесь с ними поосторожнее.
– Конечно. Что-то еще?
– Нет, это все. Все остальное решайте сами, а я появлюсь у вас во второй половине дня.
Мы попрощались, и я вернула слуховую трубку на крюк. Мне хотелось думать, что она благодарна мне за то, как я осторожно с ней обращаюсь.
Вернувшись на кухню, я увидела, что леди Хардкасл уже в поте лица руководит изысканиями констебля. Чайник постепенно выкипал.
– И что, никому не пришло в голову снять чайник с плиты? – поинтересовалась я.
– Он только что закипел, дорогая, – ответила леди Хардкасл. – Мы знали, что ты вернешься как раз вовремя.
Фыркнув, я занялась приготовлением чая на всех.
