– Мне кажется, что ни один из тех, кому довелось с вами общаться, не сомневается, что вы немного не в себе, – заметила я.
– Ну, тогда забудем об этом.
Скоро беседа вновь вернулась к убийствам, но, как мне показалось, на этот раз мы просто повторяли старые наблюдения и аргументы. И когда человек в очередной раз слышит: «Но почему, ради всего святого, он это сделал?» – он поневоле начинает задумываться о ланче.
Меня спасло появление Эдны, которая внесла в столовую грубого вида горшок с рагу и клецками.
– Благодарю вас, Эдна, – сказала хозяйка. – Прямо то, что доктор прописал.
– Не стоит благодарности, миледи. Все это приготовила мисс Джонс, а я просто принесла.
– И тем не менее, – настаивала леди Хардкасл, – я всегда с уважением отношусь к вашей работе. Да, вот еще что – мисс Армстронг рассказала мне про сигары… Возьмите столько, сколько сочтете нужным.
– Вы очень добры, миледи. Только сейчас этот тер… тьфу, хьюмидор куда-то исчез. Я думала, что он стоит на тумбочке возле кровати мистера Ньюхауса, там, где лежат его запонки и заколка для галстука, но, черт меня побери, он оттуда исчез…
– Очень странно, – удивилась леди Хардкасл. – А вы все хорошенько осмотрели?
– Я перерыла всю комнату. Его там нет. Там вообще мало чего есть, так что такую большую старую коробку не пропустишь… Ее просто некуда спрятать.
– Может быть, его взял мистер Читэм? – предположила я. – Или даже Зельда Драйтон. Она очень любила мистера Ньюхауса – может быть, запах его сигар напоминает ей о нем…
– Наверное, такое возможно, – медленно произнесла Эдна. – Но только не забывайте, что их комнаты я тоже убираю, и ни в одной из них его не видела.
– Тогда это очень странно, – заметила миледи. – А больше там ничего не пропало?
– Нет, миледи, только эта коробка. Но не буду отнимать у вас время. Уверена, что рано или поздно все найдется. Просто хотела предупредить вас о пропаже.
– Конечно, Эдна, конечно. Спасибо, что рассказали.
Сделав книксен, Эдна исчезла.
– Если б это случилось в другом месте, – заметил инспектор, – то я сказал бы, что его украл кто-то из слуг. Хотя этому может быть и другое, совсем простое объяснение. Вы не представляете себе, как часто меня вызывали на поиски какой-нибудь драгоценности, завалившейся за шкаф или лежащей под небрежно сброшенным пальто.
– Вы наверняка правы, – согласилась с ним миледи. – Не будем больше об этом. Лучше попробуем рагу. Я просто умираю от голода.
Сразу же после ланча инспектору Сандерленду позвонили из Отдела криминальных расследований полиции Бристоля и срочно вызвали его на допрос фигуранта по другому делу. И опять мы с леди Хардкасл остались предоставленными самим себе.
– Ну, и что будем делать, миледи? – спросила я, убирая со стола.
– Внутренний голос подсказывает мне, что нам надо заняться поисками улик или опросом свидетелей, – со вздохом ответила мне хозяйка, – но, должна признаться, я здорово запуталась. Может быть, смена деятельности позволит мне собрать мои одурманенные мозги в кучку и позже вернуться к решению основной задачи? Возможно, стоит посмотреть на нее под каким-то новым углом?
– Иногда это помогает, – согласилась я. – И чем же мы займемся?
– Я так и не успела посмотреть то, что мы наснимали в деревне. Наверное, я пойду в оранжерею и проверю, какие перлы у нас там хранятся. Уверена, что-то из них я смогу показать жителям, чтобы поднять им настроение и напомнить, что в самих живых картинах нет ничего плохого.
– Как по мне, так это отличный план, – сказала я. – А я займусь штопкой.
– Вот и хорошо, дорогая. Встретимся здесь же… – тут она взглянула на наручные часы, – Скажем, в половину третьего на чашку чая?
– Договорились. В половине третьего. – С этими словами я вынесла грязные тарелки на кухню.
Взяв свою корзинку с принадлежностями для шитья и еще одну непонятно как изодранную юбку – я уже давно подозреваю, что леди Хардкасл намеренно рвет свою одежду, чтобы мне было чем заняться, – я устроилась за кухонным столом. В комнате было тепло, свет падал так, как надо, и, работая, я разговорилась с мисс Джонс…
Для начала мы обсудили с ней безобразие с поставками свежей рыбы в деревню – заказывать ее вслепую у торговца в Чиппинг-Бевингтоне было слишком рискованно. Потом мы поговорили о том, как воспрянула ее мама, когда ей пришлось ухаживать за собой без помощи дочери, – мисс Джонс не знала, радоваться ли ей или плакать, но ее собственные амбиции в связи с этим изменились. И тут мы перешли к этим амбициям. Без сомнения, Блодвен была очень одаренной кухаркой, и я с радостью услышала, что она вовсе не собирается зарывать свой талант в землю.
– Я хотела бы поучиться в «Ритце», – серьезно сказала девушка. – Или в «Карлтоне». У кого-нибудь, кто учился у Эскофье[70]. Или у самого Эскофье. Вы можете себе такое представить? Чему бы я тогда могла научиться? А потом я нашла бы ресторан и превратила его в место, где каждый хотел бы поесть хоть раз в жизни.
– Никогда не встречала женщину шеф-повара, – сказала я. – Это было бы просто здорово.
