Френсис Урхарт — координатор правящей партии в британском парламенте. Честолюбивый и подлый политик, он стремится стать премьер-министром страны. Для достижения этой цели идут в ход самые гнусные средства. Однако молодой журналистке газеты «Дейли телеграф» удается собрать неопровержимые доказательства преступной деятельности Урхарта и разрушить построенный им на лжи и шантаже «карточный домик».
Казалось, она только сейчас закрыла глаза, а утреннее солнце уже будило ее. Под его лучами ослепительным светом вспыхнула подушка. Недовольная таким непрошеным вторжением, она раздраженно перевернулась на другой бок. Последние недели ее совсем вымотали: она все время недосыпала, питалась всухомятку, пробавляясь бутербродами; изнемогала от необходимости делать и сдавать материалы в жесткие сроки, установленные редактором.
Она старательно подоткнула под себя пуховое одеяло — несмотря на летнее солнце, она чувствовала, что зябнет. Весь год, с тех пор как она покинула Йоркшир, ее не оставляло такое ощущение. А она так надеялась на то, что, уехав, избавится от душевной боли, однако ее длинная, холодная тень оказалась вездесущей и настигала ее даже в постели.
Попробовав посмотреть на это по-философски спокойно, она сказала себе, что в конце концов уже освободилась от тех эмоций, которые могли бы ее сдерживать или отвлекать. Оставалось лишь желание разобраться, есть ли действительно в ней все необходимое, чтобы стать лучшим политическим корреспондентом в том мире, где жестко доминировали мужчины. Но чертовски трудно быть рассудительной, когда у тебя мерзнут ноги!
И все же, подумала она, исключительно важную роль в этой сфере сыграл сексуальный фактор, ее положение незамужней девушки, ибо именно сексуальный фактор рождал соблазняющие улыбки или комплименты, торжественные заверения в верности и преданности, прикрывающие до поры до времени обычную браваду и мелкий обман, который оставлял в сердце лишь досаду и горечь разочарования.
В последние несколько недель ей пришлось услышать больше распрекрасных, но пустых обещаний, чем за все время… после Йоркшира. От этих мыслей на нее нахлынули мучительные воспоминания, и она почувствовала, как всю ее охватил нестерпимый холод.
Вздохнув, Матти Сторин отбросила одеяло и встала с постели.
При появлении на июньском небе первых сумерек с легким глухим стуком сработало реле, и четыре ртутные лампы мощностью в 10 000 ватт залили здание ослепительным светом. Он проник и в глубь здания, за его псевдогеоргианский фасад, высвечивая находившихся там людей. В окне третьего этажа колыхнулась занавеска — кто-то выглянул на улицу и быстро отошел от окна.
Свет ламп привлек к себе ночную бабочку. Затаившись в трещине стены, она дремала в ожидании своего часа. Ощутив на себе яркий пучок света, бабочка взволнованно затрепетала.
Глубокий, манящий свет ламп неумолимо притягивал ее. Никогда еще не испытывала она такого сильного, непреодолимого чувства. Бабочка развернула крылья, и все ее тело задрожало от этого божественного тепла. Такого с ней еще не было. Лампы тянули к себе, как магниты, и чем она была ближе, тем притягательней становился их свет. Лампы горели, подобно солнцу, но в отличие от него до них можно было долететь. Напрягая все силы, она работала крыльями, рассекая вечерний воздух и бросая тело в золотистую реку света. Казалось, ее толкала какая-то невообразимая дьявольская сила. Источник этой силы все ближе и ближе; еще один, последний, триумфальный рывок!
Хруст, яркая вспышка… Тело бабочки с силой ударилось о лампу, крылья на мгновение обхватили раскаленное стекло и тут же испепелились. Обуглившийся, почерневший комок свалился на землю — ночь заполучила свою первую добычу.
Полицейский сержант выругался, споткнувшись о толстый кабель. У электрика было иное мнение. А куда, черт возьми, девать ему все эти мили проложенных вокруг площади проводов? Изящный силуэт церкви Святого Джона царственно надзирал за площадью. Казалось, церковь готова была стряхнуть с себя всех этих электро-, радио- и прочих техников и любопытствующих зевак, шнырявших у ее стен. Стрелки старинных часов на колокольне замерли на двенадцати, как бы пытаясь остановить само время, дать отпор посягательствам, сдержать натиск современности. С каждой минутой, людей становилось все больше и больше; как мародерствующие язычники, они толпились в церкви и вокруг нее.
Соперничая с ней, над площадью возвышались четыре башни Вестминстерского аббатства, и наступающие сумерки, считаясь с ними, прокладывали себе путь по небу, оставляя красные борозды. Но день еще не кончился. Пройдет еще несколько часов, прежде чем достойная с виду площадь Смит-сквер не окажется погребенной под горами мусора и пустых бутылок.
Местные жители, которые оставались на площади все время, пока шел этот погром, мысленно возблагодарили святого Джона и его Создателя за то, что наконец-то он закончился. Слава Богу, выборы проводятся лишь раз в три, а то и в четыре года!
