— На момент нашего первого сеанса связи он был в этой точке, у архипелага Хоангша, — Федор поставил на карту вынутую из кармана винтовочную гильзу. — В 14:00 у нас второй сеанс связи, a RB в это время кружил уже вот здесь, — и вторая гильза встала неподалеку от первой. — А в 21:10, во время третьего сеанса, он зачем-то сместился вот сюда, к камбоджийской границе. Еще раз уточню, что никаких налетов не последовало, что нетипично.
Третья гильза звонко стукнула о стол, и Преснухин, в свою очередь, упер взгляд в напряженно застывшего капитана.
— А мы, если позволите напомнить, сидим вот здесь, в самом центре образовавшегося треугольника. Но и это еще не все. Ровно через сутки все с того же аэродрома поднялся другой «Счастливчик», с позывным Lucky-19. И это был все тот же RB-47 с бортовым номером S43776. Странно, правда! И он тоже полетел почему-то не в район самых интенсивных бомбежек, нет. Он тоже направился сюда, на юг! И ровно в девять утра принялся кружить вот над этим горным массивом. По нему на предельной дальности кто-то шарахнул ракетой, и затем самолет резко ушел в море, но далеко не удрал и ко второму нашему сеансу связи с полком занял свой эшелон со стороны Южного Вьетнама. А к вечеру перебрался в точку, известную нам как «Дельта». Получается, что за двое суток нас дважды посадили в пеленгационный треугольник. Неприятно конечно, но вроде как не смертельно. Даже два взаимно перпендикулярных треугольника не дают точного местоположения искомого передатчика, но все же район его действия очерчивают. И вот сегодня этот оглушительный, другого слова и не подберу, налет. Причем, заметьте, товарищ капитан, как было хитро выбрано время для нанесения бомбового удара. Да и несомненно, что разведчик тот вновь висел в воздухе, я только убытие его не смог перехватить, других дел навалом было. И он дождался, когда наш передатчик заработал, и дал бомбардировщикам и штурмовикам команду на его уничтожение. Но к счастью, точное местонахождение нашего передатчика им все же пока неизвестно. Видимо, первоначально они привязали его к тому поселку, куда наши парни отправились утром за соляркой. В принципе, вполне логично. Штатовцы наверняка решили, что нам будет удобнее всего подключиться к поселковому источнику электроснабжения. И вот, ровно через один час десять минут после утреннего выхода Камо в эфир, они разделали данный населенный пункт просто под орех. Но заметьте, американское командование решило несколько замаскировать этот налет, совместив его с совершенно бестолковой бомбежкой рисовых полей и окрестных рощиц. Напрашивается вывод о том, что им почему-то очень не нравится наш передатчик. Правда, мы регулярно работаем у самой границы и именно этим могли вызвать неудовольствие противника, но и это как-то не ложится в логическую цепь размышлений. Ведь они не знают, что мы работаем на Советский Союз.
— К тому же мы сами их подзадорили, — подвел итог капитан, — всего полтора часа назад показали им, что бомбардировкой поселка они своей цели не добились.
Сделав такой вывод, он скучно сморщился и медленно полез в нагрудный карман за сигаретами. Долго в нем копается, но пачку так и не достает. Вместо этого он поворачивается к вошедшему под марлевый полог Стулову:
— Володя, что у нас в последней сводке было?
— Восемь вылетов разведывательной авиации, двенадцать налетов на объекты и территории Северного Вьетнама, три транспортные переброски, сбито за день три самолета, да еще один, А-6, кажется, потерпел крушение при посадке на авианосец «Нимитц».
— Это наш самолет гробанулся, точно! — энергично толкает меня в бок до сего момента благодушествовавший Камо.
— Ваш или не ваш, — продолжает скучно перечислять упомянутые в сводке происшествия Стулов, не бывший с нами в поселке и не знавший об авантюрном обстреле разведывательного самолета, — а просто сообщается, что он разбился при посадке.
— Это все прекрасно, — хлопает капитан по столу, — но разговор у нас сейчас совсем о другом. Вот наш главный асс технической разведки, — указал он ложкой на скромно опустившего ресницы Федора, — утверждает, что наша работа здесь для американцев уже не тайна. И мало того, что не тайна! Он утверждает, что на нас объявлена самая настоящая охота! По его глубокому убеждению, сегодняшняя бомбежка на самом деле была именно в нашу честь.
— Тогда, — шумно прокашливается Стулов, — предлагаю как можно быстрее сменить дислокацию. Сегодня бомбежка, завтра бомбежка, так ведь и накроют нас… в конце-то концов.
Воронин недовольно качает головой.
