– Так не только Магомед говорит!.. – всхлипнув, доложил Бейдулла. – Так все говорят. Весь город! Ты, что ли, всех бить начнёшь?
– Ну и буду! Почему они болтают о нас такое?!
Пока братья спорили, старшие в недоумении взглянули на Дагмару, которая, к их ужасу, качнула головой в знак согласия.
– Я слышала шептание за спиной, пока мы шли, – с горечью подтвердила девочка. – Не знаю, кто распустил эти грязные слухи, но мы с мамой не смогли купить сыра, потому что молочница не пустила нас даже на порог.
Де-ваша Муса почему-то усмехнулся громко и даже весело. Искандер насупился, а Ирсана прикрыла рот ладошкой и, округлив глаза, воззрилась на Джамаля. Ваша сокрушённо прикрыл веки.
***
– Я не знаю, как ты это сделал, – на следующий день сказал брату Давид, распахивая дверь его комнаты, – но в Ахалкалаки все чураются, как только слышат фамилию Айдемировых.
Шалико, сидевший на подоконнике с книгой, расплылся в усмешке и со вздохом отложил труд очередного немецкого философа. Спустя несколько дней после той драки с братом юный политик чувствовал себя кругом виноватым. А теперь Давид ещё и уезжал обратно в полк!.. Разве можно отпускать дзму вот так?..
– Я довольно долго прожил среди итальянцев, – устало вздохнул юноша и спрыгнул с подоконника. – Я учился у лучших.
– Подглядел у какого-нибудь де Медичи или Борджиа, ведь так? – хитро сощурился капитан и звучно хохотнул, когда младший брат посмотрел в ответ не менее лукаво. – Ну да, ну да!.. Кто лучше них разбирается в мести и заговорах?..
Шалико улыбнулся краешком губ и положил старшему Циклаури руку на плечо. Воздух между ними казался спёртым, но только с его стороны. Незлобивый лейб-гвардеец выглядел уверенным и совсем не обиженным.
– Прости меня, – наконец, выдавил из себя младший князь. – Я был не в себе. Наговорил тебе столько плохого…
– Всё хорошо. – Давид не дал ему договорить и в свою очередь тоже коснулся его плеча. – С кем не бывает?..
Эмоции вновь захлестнули Шалико. Брат за брата за основу взято – таковы законы гор, – и его собственный дзма следовал им от начала до конца. Ему не на что жаловаться. А вот Давиду, возможно, и было!.. Он без зазрения совести привлёк его к себе и от души обнял, похлопав по спине. Брат рассмеялся ему на ухо, но также горячо ответил на объятья.
– Наш маленький Ромео! – любовно проговорил измайловец и, отстраняясь, потрепал дзму по кудрявой макушке. – Как поживает твоя Джульетта?
Немного развеселившийся молодой дипломат заметно помрачнел и, спрятав руки в карманы, встал полу-боком.
– Всё так же, – безрадостно признался парень. – Сестёр не боится. Отца тоже не особо. А вот мы с Игорем Симоновичем…
Давид сочувствующе поджимал губы, но слушал молча. Чем ещё он мог помочь? Посоветовать юному влюблённому «развеяться»? Чего доброго, ещё ударит снова по носу!.. Похоже, дзма будет счастлив только с Нино Георгиевной, или же не будет счастлив совсем. Как это похоже на него самого в молодости!..
– А Айдемиров. – Решив сменить тему, он выбрал, пожалуй, не самую благоприятную. – Краем уха я что-то слышал про наказание, которое придумал ему отец за ту историю.
– Гренадёрская дивизия, – не без удовольствия поведал Шалико, а матёрый военный авторитетно присвистнул. – Под командованием двоюродного дяди.
– Будь уверен, – лукаво подмигнул брат и не спеша развернулся к двери, – ему не дадут там спуску. У меня есть кое-какие связи среди гренадёров, и…
Молодые люди обменялись смешками, переглянулись и поняли друг друга без слов. Вдоволь посмеявшись над незавидной судьбой Джамаля Вахитаевича, они, впрочем, довольно быстро вернулись к обсуждению своих собственных.
– Ты уже уезжаешь? – досадливо спросил Шалико. – Так скоро?
– Меня больше ничего не держит дома. Не у меня же здесь возлюбленная. – Долгий взгляд глаза в глаза. – К тому же, в полку меня уже все заждались. Ну, а ты?
– Я побуду в Ахалкалаки, пока Нино не придёт в себя, – последовал ответ. – Генеральный консул согласился продлить мне отпуск, но только с условием, что я лишусь отпускных дней на год вперёд. И о дополнительных выплатах можно теперь только мечтать…
– А жаль, – с тяжёлым вздохом заметил Давид. – Дополнительные выплаты нам бы не помешали…
Как только он сказал это, в дверном проёме показалась тучная фигура Константина Сосоевича, чьи тяжелые шаги сыновья услышали ещё с лестницы. Заметно вспотев, старый князь пустил скупую мужскую слезу ещё и потому, что Дариа Давидовна уже вовсю хлопотала о скором отбытии старшего отпрыска в Петербург, а он сам ещё не успел дать ему последних, жизненно важных наставлений.
– Ну, Давид Константинович! – Раскрыв для сына объятья, Константин привлек его к себе и похлопал по спине своей полной рукой. – С Богом, мой дорогой. И помни, что мы все рассчитываем на тебя.
– Я помню, отец! Я помню!.. – «Дорогой» глубоко закатил глаза и обернулся через плечо к брату. Зная ситуацию изнутри, Шалико не мог разделять его иронии. – Вы ж не даете мне об этом забыть.
