Картвелеби. Книга вторая полностью

Молодой человек распрямился и посмотрел на Мусу с ненавистью. Правда, постепенно гнев стал исчезать из его глаз, а грудь перестало сжигать огнём. Дыхание понемногу выравнивалось, и Джамаль внезапно вспомнил, что плакал, как ребёнок, уткнувшись в коленки имама в ту ночь, когда Нино забрали родные. Сколько раз он приходил к дяде за советом, а, как только на душе становилось легче, отмахивался от его чересчур праведных речей, слушать которые было так сложно, что он вскоре открещивался от них? Они жили, как в замкнутом круге. Но… как долго это могло продолжаться?.. Дядя Муса – его совесть и единственный человек, способный вывести его из тьмы, в которую погрузилась его душа. Какой смысл отталкивать его в очередной раз? Теперь он это понимал.

– Ваша, – неуверенно позвала Ирсана, и Джамаль удивлённо обернулся в её сторону. В руках йиша держала аккуратно запечатанный конверт, на котором значилось его имя. Только спустя время он вспомнил, что она получила его пару минут назад от посыльного, чьё присутствие в их доме он не заметил, слишком глубоко уйдя в свои мысли.

Джамаль протянул руку, чтобы забрать у сестры конверт, но та не сразу ослабила хватку. По тому, как она смотрела, он уже догадался о возможном авторе сего послания, и кровь побежала по его венам быстрее. Не сдержав любопытства, он с прежней прытью разодрал бумагу в клочья и жадно вчитался в следующие строки:

«10 февраля 1888 года

Знайте, что я презираю Вас всей душой. То, что Вы сделали, недостойно мужчины. Я не обращаюсь к Вам по имени-отчеству, не использую этикетных обращений, в которых, как дипломат, разбираюсь лучше, чем Вы можете себе представить, и всё это потому, что считаю Вас недостойным и минуты своего времени. То, что Вы сотворили с женщиной, которую я люблю, ужасно, и я никогда не прощу Вам этого. Я бы с радостью вызвал Вас на дуэль в надежде смыть Вашей кровью то оскорбление, которое Вы нанесли княжне Джавашвили, но ради неё же я не пойду на этот риск. Я знаю, что нужен ей здесь и сейчас, но, поверьте, это Вас не спасёт. Я придумал более изощрённый метод отомстить Вам, не проливая крови. Та статья, с которой и Вы, и Ваша семья, наверняка, уже успели ознакомиться – это только начало. Скоро Вы выйдете на улицу, и от Вас станут шарахаться точно так же, как Нино Георгиевна теперь боится мужчин. Вас сочтут ПРОКАЖЁННЫМ. Тогда и только тогда моя душа успокоится, и я посчитаю, что Нино Джавашвили отомщена так, как она того заслуживает. Ну, а Вы… будете презираемы народом так же сильно, как и мной.

Ваш преданный слуга,

Шалико Циклаури».

Джамаль нахмурил брови и уронил письмо на пол. Искандер, ни минуты не мешкая, подобрал лист с пола и вместе с Ирсаной пробежался по нему глазами. Дядя Муса, стоявший за их спинами, тоже ознакомился с письмом. Хотя реакция всех троих разительно отличалась одна от другой, и старец, и брат с сестрой озадаченно переглядывались. Главный адресат от души зарычал и ударил кулаком по стенке.

Однако, как и завещал Шалико Константинович, на этом сюрпризы для них не закончились.

– Ваша-ваша!.. – во всё ещё распахнутых дверях показалось заплаканное личико Бейдуллы. Абдулла подоспел пару секунд спустя и похвастался синяком под левым глазом, который получил в уличной драке. – Ты не представляешь, что сейчас случилось, ваша!

Ирсана ойкнула и с возгласом удивления кинулась к младшим братьям. Запыхавшись от бега, близнецов в конце концов догнала и Дагмара. Опершись о колени руками, она тяжело перевела дух, но также выглядела расстроенной.

– Что такое? – спросил племянников дядя Муса и подошёл ближе. – Откуда у Абдуллы синяк?

– Помните сына лавочника Магомеда? Я с ним подружился две недели назад, – отвечал мальчик, и после драки размахивавший кулаками. – Он сказал, что я и Бейдулла болеем проказой, и что все об этом знают. У-у-у, как я его проучил!