В город Кромшир мы въехали на рассвете. Ничем выдающимся он не отличался от множества других средневековых городов, крепостные стены, разномастные дома и кривые улочки, разбегающиеся в разные стороны. Распрощавшись с эльфийкой, мы нашли гостиницу и разошлись по своим номерам отсыпаться после дороги.
Коснувшись головой подушки, я словно провалился в глубокую, черную яму и отключился без каких либо сновидений.
Проснулся я от того, что мою левую кисть руки стало жечь так, словно я ее в костер уронил. Подскочил с кровати как ошпаренный и непроизвольно затряс рукой. Проснувшись окончательно, я остановился и посмотрел на кисть. Блять!
На тыльной стороне красовалась татуировка в виде звезды с двенадцатью лучами разного размера. Она пульсировала словно живая, но уже так не жгла как раньше.
— Филгарт! — крикнул я, прекрасно зная, что он меня услышит.
Не прошло и минуты, как в мою комнату ворвался Фил и встал как вкопанный, ожидая от меня действий.
Я протянул в его сторону руку и показал звезду.
— Это еще что за хрень?
Стоило парню увидеть татуировку, как он весь аж засиял от радости.
— Господин, это же ваше бессмертие вернулось! Вы теперь снова вообще неубиваемый! — произнес он восторженно.
Эмм, я иногда все же думаю, что нахожусь в психушке и мне все это снится под чудесными препаратами. Все вокруг меня бывает настолько слишком странным и диким, что как вообще может быть реальным?
На всякий случай ущипнул себя за ногу, ауч, больно! Накрыл глаза рукой и провел ладонью вниз по лицу. Лыбящийся Фил никуда не пропал. Точно, вроде как не сплю!
Всесильный социопат с агрессивными наклонностями, а теперь еще и бессмертный! Эй, вы там наверху, у вас совсем башня поехала? Да кто в здравом уме такого человека выпустит в люди?
Конечно же мне никто не ответил! Ну, да и ладно, мне то что, я же в танке, мне все похер!
Мой секретарь видимо заметил проблески безумия в моих глазах и заметно погрустнел, восторг во взгляде сменился настороженностью и страхом.
— И чего вдруг приуныл, шут гороховый? Заняться нечем? Собери всех и пройдитесь по городу, послушайте сплетни и слухи, истории может какие интересные. Завтра утром соберу всех, послушаю. Все, свободен!
Я вроде как должен радоваться всем тем плюшкам, которые валятся мне на голову, но я не полный кретин и вполне себе понимаю, что просто так ничего не бывает. А судя по нереальному уровню выпадающих мне бонусов — где-то должен быть огромный такой подвох. Устроит ли меня цена, которую придется заплатить за все это нереальное добро?
Мое настроение было ниже плинтуса, я пребывал в напряжении и жутком раздражении. Пожалуй, именно в таком состоянии и нужно идти гулять по вечерним улицам незнакомого города!
Я честно старался никого не трогать и ни во что не влезать, неприятности сами меня находили, но что может случиться с всесильным психом? Несколько раз меня пытались обворовать, соблазнить и даже ограбить с избиением/убиением. Короче, я повеселился и душонку свою темную отвел по полной. Количество агрессивных преступников в городе я немного сократил, да так, что и следов не осталось, надо же и адским гончим чего покушать.
Кстати, о еде, как-то я не заметил, что проголодался. Оглянувшись по сторонам я пошел в сторону самой шумной улицы и не прогадал. Широкий бульвар гудел ночной жизнью, от множества палаток с едой и выпивкой разбегались глаза, тут и там выступали уличные музыканты, создавая какофонию звуков.
Не особо разбираясь в местной еде, я доверился своему носу и двинулся по следу самого вкусного запаха. Остановился у прилавка, заставленного разного рода шашлычками на шпажках. От них и шел тот одуряюще вкусный запах, что я почувствовал издалека.
Набрав несколько разных шашлычков, я решил уйти в более спокойное место и, пройдя минут десять, вышел к небольшому мостику через речку, которая пересекала весь этот город. Я сел, свесив ноги с моста, и посмотрел на водную гладь, в которой отражались вечерние огни города. С самого раннего детства я любил сидеть у воды, слушать плеск и разглядывать отражения. Меня это всегда успокаивало и поэтому в самые сложные периоды своей жизни я всегда стремился к открытой воде.
Не успел я опустошить первую шпажку, как услышал рядом с собой тяжелый вздох. Повернув голову в сторону, увидел сидящего рядом пса. Городской такой обыкновенный кабыздох, худой и взъерошенный, с переломанным хвостом и вселенской грустью во взгляде.
Он не скулил, выпрашивая пожрать, не толкался головой в руки, прося ласки, а просто сидел рядом и тоже смотрел на водную гладь. Положив руку на лохматую башку, я потрепал его за ухом и протянул пару шпажек с шашлычками. Пес аккуратно взял их зубами и, развернувшись, скрылся в ближайшем переулке.
А я оставшись снова в одиночестве, немного еще посидел, наслаждаясь вечером, а потом вернулся в гостиницу и завалился спать.
Ничто так не бодрит по утрам как истошные вопли!
— Мастер! Мастер! Беда! Наш Пит пропал! — разбудили крики Филгарта, влетевшего в мою комнату.