— Мастер! Мастер! Беда! — разорался Филгарт, влетев в мою комнату.
Да, блять! Какого хера! Мне когда-нибудь дадут нормально поспать⁈
— Что опять случилось, Фил? Снова Пита украли? — спросил я, нехотя откидывая одеяло в сторону.
— Нет, у него жар и он в беспамятстве, вообще ни на что не реагирует! Что нам делать, Господин?
Я нехотя сел в кровати, с сожалением отбрасывая мысли о сне, а в комнату ворвался цветной паренек и потянул ко мне ручонки с одеждой.
— Мастер! Я помогу вам одеться. — проговорил он, протягивая мне рубашку.
— Руки убрал! И пошел вон отсюда! — рявкнул я, выхватывая свою одежду и спешно одеваясь.
Когда я вошел в комнату Пита, там уже собралась вся компашка и обеспокоенно смотрели на барда. Я приблизился к кровати и потрогал парню лоб. Однозначно у него жар! Видимо пока сидел в камере умудрился подхватить простуду.
— Тц! Какие же вы все бесполезные! — воскликнул я, — Никлас, возьми мальчишку на руки, пойдем спросим у администратора гостиницы где ближайшая лечебница.
Нам повезло, оказалось, что через один квартал от гостиницы есть небольшая церковь, при которой монахини организовали небольшую лечебницу. Туда мы и отправились с болезным бардом.
На входе нас встретила молодая девушка и сразу обратила внимание на парня, которого держал Никлас на руках. Она подошла к нему и, потрогав лоб, нахмурилась.
— Здравствуйте! Прошу пройдите пожалуйста за мной. — произнесла она, и развернувшись, повела по длинному коридору.
Следуя за ней, мы пришли в широкое, просторное помещение заставленное кроватями. Большие окна наполняли комнату дневным светом и кругом было чисто и опрятно вопреки моим ожиданиям.
Николас положил мальчика на кровать, которую показала девушка и к нам подошла пожилая женщина в монашеской рясе. Она быстро нас поприветствовала и сразу наклонилась к Питу. Потрогала его лоб, прощупала пульс и повернулась в нашу сторону.
— Господин, у мальчика небольшая простуда. Он быстро встанет на ноги, буквально через пару дней. Но лучше всего если вы оставите его у нас. Не беспокойтесь, мы присмотрим за ним.
Пока женщина говорила со мной я внимательно осматривался вокруг. Честно говоря, я скептически оценивал местную медицину. Здесь же кругом лютое средневековье!
Я обратил внимание, что к больным иногда подходили дети разных возрастов и проверяли их состояние, поправляли одеяло или меняли компресс. Хмм, эксплуатация детского труда?
Тем временем к нам подошел подросток и вопросительно посмотрел на монахиню, явно ожидая каких-то распоряжений. Она извиняюще улыбнулась мне и обратилась к нему:
— Шеми, принеси пожалуйста для этого мальчика холодный компресс, микстуру номер восемь и мазь номер шесть.
— Да, госпожа. — ответил ребенок и пулей куда-то умчался.
Монахиня вновь повернулась ко мне и слегка улыбнулась, немного склонив голову набок.
— Господин сомневается? Вам не нравится, что у нас работают дети?
Я склонил голову набок, отзеркаливая позу монахини, и улыбнулся одним уголком губ.
— В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Мне не интересны ваши дела, для меня главное чтоб вы вылечили моего человека. А вот если вы не справитесь, то тогда будет другой разговор.
Я не стал ждать ответа и, развернувшись, пошел к выходу из лечебницы. На улице светило яркое солнце и, прищурившись, я посмотрел на небо. Голубое и далекое без единого облачка оно почему-то вызывало в моей душе необъяснимую тоску. Это место как будто было мне знакомо, но я однозначно оказался здесь в первый раз!
Во мне было четкое понимание, что если пройти немного за угол лечебницы, то я окажусь прямо перед входом в небольшую церковь с огромными витражными окнами и странной статуей внутри.
Скептически отнесясь к своим мыслям, я завернул за угол и пораженно застыл. Да, быть такого не может! Откуда я мог знать, что она именно так и выглядит?
Оглядываясь по сторонам, я вошел внутрь и замер прямо напротив статуи. Она стояла посередине храма, освещаемая разноцветным светом от витражных окон. Силуэт в длинном одеянии с глубоким капюшоном, закрывающим лицо, полностью скрывал очертания фигуры. Сложно было разобрать мужчина это или женщина, молодой парень или девушка. Только легкая улыбка и все! Все, что можно было разглядеть в этой статуе.
Я смотрел на нее и не мог оторвать взгляд, что-то скреблось глубоко внутри меня, но ничего кроме странной печали так и не проявилась в моей душе.
— Господин! — кто-то окликнул меня и легко дотронулся до плеча, — Вы чем-то опечалены? Вам помочь?
Оглянувшись, я увидел пожилую женщину в монашеской рясе, которая встревоженно смотрела на меня.
— Нет. Мне не нужна помощь. Благодарю вас за участие! — произнес я и снова повернулся к статуе, — Скажите мне, это мужчина или женщина? Кто это?
— Вы, видимо из далеких краев, если задаете такие странные вопросы. Это статуя Единого Бога, которому мы поклоняемся много веков. Он может быть кем угодно, ребенком, женщиной или мужчиной. У него много обличий и поэтому его статуя именно такая. Его улыбка дарит спокойствие и счастье, умиротворяет и дает поддержку любому, кому нужна помощь.