Карты и сновидения [СИ] полностью

Наверху дул устойчивый, изрядно холодный ветер, пришлось надеть куртку, одной рукой. Вторая никак не желала отцепляться от надежного камня. Хватаясь за него по очереди то правой рукой, то левой, Ирина куртку надела и застегнула, порадовалась, что не стала тащить с собой пакет. И осторожно, перебирая руками по камням, на согнутых ногах подобралась к морскому краю, попыталась заглянуть вниз, где мерно грохотала вода, разбивая себя о камни и запуская множественное эхо.

Почти у лица проплыла чайка, уставилась бусинками глаз, поднялась выше, показывая солнцу белоснежные перышки живота и красные лапы, сомкнутые в жилистые кулачки.

Ирина опустила глаза, прикрывая их, медленно отвернулась, боясь, что зажмурится, потеряет равновесие и свалится вниз, туда где на серой воде кружились многослойные пены, расцветая спиралями и веерами. Привычные, виденные не раз, но отсюда пугающе далекие, будто она летит в самолете.

— Не так и высоко, — хрипло сказала, стараясь себя успокоить.

Но тут же представила, как толкается ногой и прыгает, туда, в это вращение, а другая нога задевает уступ, и теперь уже вращается ее беспомощное тело, расшибаясь в кровавые лоскуты.

Он прыгал? Андрей? Такой спокойный, миролюбивый, да за все время не подрался ни разу ни с кем, и не было ситуаций, чтоб вступиться за нее, кидаясь в драку, не потому что убегал, боялся, а просто маловато времени проводили вместе. И все оно у них было какое-то… Распланированное…

Ирина усмехнулась пересохшими на ветру губами. Отвернулась от высоты и стала медленно спускаться обратно в расщелину, нащупывая подошвами тропинку, здесь — крутую, как неровная лестница. Держась обеими руками за камни, спохватившись, оглядела горизонт, мысленно смеясь и строго прогоняя неоформленную надежду. «А чего ждала? Ничего? Вот и получай — ни-че-го». И нырнула в сумрак, все же разочарованная строгой линией горизонта, пролегшей под тугими клубами туч. Видимой ясно, и нигде ничем не нарушаемой. Хоть бы какой пароход там маячил. Белый. Как давешняя облачная башня…

— Оставь, — с тоской сказал женский голос снизу, из-под ног, мешаясь с гулким, но уже приглушенным шумом воды, — уйди, не рви сердце.

Ирина замерла с ногой на весу, крепче вцепилась руками в камни.

— Пошли, сказал! Топчешься тута! — мужской голос говорил с привычным злым надрывом.

В ответ ничего, только шум и журчание воды. Ирина сразу ощутила, как затекла неудобно поставленная нога, но боялась пошевелиться, злясь на дурацкую ситуацию. Это же те двое, парочка потерянных, алкаш и его сердитая подруга-продавщица. Не хватало свалиться сверху, из скального пролома, громыхая камнями.

Она все же перенесла вес на другую ногу, плавно шагнула ниже, касаясь пальцами мокрой неровной стенки. В расщелине открылся пятачок песка, темного со стороны моря, откуда заливалась и сразу же выливалась обратно вода, поблескивая в тусклых лучах сверху. Двое стояли в центре, спинами к Ирине, мужчина протянул руку к женщине, а та прижимала локти к бокам, не желая отвечать на жест. Внезапно подняла лицо к свету. Косынка сползла на круглые плечи. Голос усиливался тут, поддержанный странной акустикой, метался, отражаясь от стен и смешивался с хлюпающими звуками воды, казалось, женщина рыдает, заливая слова слезами.

— Столько лет. Как же оно, Вася? Вроде вчера все, а катит и катит. Куда прикатило, а? Вот это вот, это все, что мне? В этой жизни? Тетки за хлебом, да вы — алкашня убогая?

— Но-но! — перебил, возмущаясь, Васька, убрал руку, суя в карман, приосанился, — чего гонишь? На себя глянь, коровища. Да кому такая нужна, спасибо скажи. Что я вот. Тетки не глянулись? А чо ж сидела на жопе? Пирожены жрала в подсобке? Я тебе виноват, да?

— Ты? — закричала женщина, обернулась, замахиваясь.

Но Васька перехватил руку, заломил, притягивая к себе.

— Та хватит уже, Лен. Ну? Не вой, сказал! Я ж тебя всю дорогу люблю.

Рыдания сменились ноющими всхлипами. Каштановая голова тряслась на мужской груди, по лицу елозили края серой куртки, цепляя волосы.

— Мало, выходит. Любви твоей мало мне. А думала…

— Все вы. На нашем горбу в рай въехать, да?

— Что? — она выпрямилась, обеими ладонями вытирая круглые щеки, уперла руки в бока, — тоже мне, жеребец нашелся. Ездун. Мне твой рай — тьфу.

— Пошли, Лен. Я денег вот. Писят рублей. Хочешь, конфет тебе куплю. Хотя ты ж их сама наворуешь. У себя же.

Женщина засмеялась. Васька толкнул ее плечом, уже не обнимая и не беря за руку. Рядом медленно пошли к неровному свету, превращаясь в черные силуэты.

Ирина перевела дыхание, выпрямляясь за камнем, где присела, чтоб не увидели. Мужской голос удалялся, женщина молчала, не возражая.

— А чего, сбрехал, что ли? Ты его три года обхаживала, или четыре? Ждала, заберет. Давид, ой, Давиидик. А не полюбил, ты и осталась. Потому что я тебя любил. Выбрала ведь? Сама выбрала, я тебя ногой не пинал, на цепь на сажал, так? Пошли, пожрать сделаешь, а? Да я чуть-чуть. Для настроения только.