– Сегодня днем кто-то, в другой Тени, стрелял в Блейза, который прибыл в дружеское королевство с дипломатической миссией, – сказал Рэндом. – Ранил, но не слишком серьезно. Нападавший сбежал.
– Ты думаешь, это один и тот же человек?
– Конечно. Тут раньше снайперов не водилось. И вдруг появляются сразу два? Наверняка один и тот же. Или один и тот же заговор.
– Есть какие-нибудь улики?
Рэндом покачал головой и сделал глоток вина.
– Я хотел поговорить с тобой наедине, прежде чем до тебя доберутся остальные. Я считаю, что ты должен знать две вещи.
Я потягивал вино и ждал.
– Первое: меня все это по-настоящему пугает. Покушение на Блейза показало, что дело не в личных проблемах, касающихся одного Кейна. Кто-то заимел против нас зуб – или, по крайней мере, против некоторых из нас. А теперь еще и ты говоришь, будто тебя хотят убить.
– Не знаю, существует ли тут связь…
– Я тоже не знаю. Но мне это не нравится. Больше всего я боюсь, что за этими событиями стоит кто-то из своих.
– Почему?
Рэндом сердито посмотрел в свой бокал.
– Вот уже многие века личная месть является у нас единственным способом разрешения внутрисемейных противоречий. Необязательно она приводит к смерти – хотя такая возможность, естественно, существует, – но плетутся хитроумные интриги с целью поставить в щекотливое или достаточно сложное положение, искалечить или отправить в ссылку противников, чтобы упрочить собственное положение. Эти развлечения достигли апогея в борьбе за корону. Впрочем, я считал, что страсти улеглись, когда получил эту должность, к которой никогда не рвался. Я не стремился к собственной выгоде и старался действовать справедливо – отлично знаю, какие здесь все обидчивые. Уверен, что и сейчас дело не во мне или в борьбе за наследование. У меня со всеми прекрасные отношения. Думаю, родственники решили, что я являюсь меньшим злом – по сравнению с тем, что могло бы быть, – и во всем мне помогают. Вряд ли кто-то возжелал получить мою корону. После того как я взошел на трон, все ведут себя мирно и доброжелательно. Только вот я начинаю думать, что привычка дает себя знать и кому-то пришло в голову поиграть в старые игры, надеясь таким образом отомстить за личные обиды. Я и в самом деле не хочу, чтобы это произошло, – мне худо от одной только мысли, что к нам снова вернутся подозрительность, недоверие, интриги, намеки, обманы и предательство. Мы становимся от этого слабее, а возникновение ситуации, когда нам будет необходимо объединить свои силы, никто исключить не может. Так вот, я переговорил со всеми по очереди, наедине, и, естественно, все до единого утверждают, что ничего не ведают ни про какие новые заговоры, интриги и вендетты. И все же я вижу – они с опаской поглядывают друг на друга, подозрительность растет. Возвращается привычный образ мышления. Причем каждый с легкостью вспомнил, что у всех были причины затаить зло против Кейна, и это несмотря на то, что он спас наши задницы, когда разобрался с Брэндом. И то же самое с Блейзом – любой мог бы отыскать повод с ним поквитаться.
– Поэтому ты хочешь разоблачить убийцу быстро – тебе не нравится, как он воздействует на моральный дух?
– Конечно. Меня совсем не устраивает, когда все шушукаются и ищут возможные мотивы убийства за спиной друг у друга. В такой ситуации моментально возникнут настоящие заговоры и интриги – мы и опомниться не успеем, как нас снова засосет эта трясина и какое-нибудь незначительное разногласие приведет к вспышке ярости и насилию.
– А как ты думаешь, это кто-то из своих?
– Черт побери! Я точно такой же, как и они. Становлюсь подозрительным просто так, по привычке. Вполне возможно, это кто-то из своих, только у меня нет ни единой улики.
– А кто еще это может быть?
Рэндом скрестил ноги, выпил немного вина.
– Проклятие! Наши враги – имя им легион![21] Но у большинства кишка тонка. Они же все знают, что их ждет, если мы выведем их на чистую воду.
Дядюшка сцепил руки на затылке и принялся внимательно разглядывать ряды книг.
– Не знаю, как это лучше сказать, – начал он спустя некоторое время, – только я должен…
Я молча ждал, и тогда он выпалил:
– Поговаривают о Корвине, но я не верю.
– Нет, – тихо возразил я.
– Я же сказал, что не верю. Твой отец много для меня значит.
– А почему другие поверили?
– Ходят слухи, что он сошел с ума. До тебя ведь эти слухи тоже наверняка дошли. А что, если он вернулся к своему прошлому образу мышления, когда его отношения с Кейном и Блейзом были совсем не сердечными – как, впрочем, и с любым из нас? Так наши родственники объясняют свои подозрения.
– Это невозможно.
– Я только хотел, чтобы ты был в курсе, какие ходят разговоры.
– Не советую никому посвящать меня в эти сплетни.
Рэндом вздохнул:
– Ну, хоть ты-то не начинай. Пожалуйста. Все страшно расстроены. Зачем напрашиваться на неприятности?
Я сделал глоток вина.
– Да, ты прав.
– А теперь придется выслушать твою историю. Давай выкладывай, усложняй мою жизнь еще больше.
– Ну хорошо. По крайней мере новости у меня самые свеженькие.
