Утром вышел на пляж морально хорошо подготовленный, исходную позицию занял, зажмурился, мысленно прокрутил комбинацию, руки на пояс и, как штангист штангу вверх, так я нечеловеческим усилием жму плавки вниз! Р-раз! Ура! Руки аж до ступней дотянулись! Глаза открываю: руки внизу, а плавки на месте! Проскочил! Попытка мне не засчитывается!
Пять дней выходил на пляж, как на помост, — безрезультатно! Не считая пятидесяти рублей, которые тому типу отдал!
А уже народ в курсе. Относятся с пониманием. Предлагали снять с меня плавки или, наоборот, напоить, чтобы сам снял. Шептали, что есть надежные ребята, ночью в подворотне снимут все и недорого. Но я объяснил, что должен совершить акт сам на трезвую голову, элегантно, при стечении народа, но не привлекая внимания. Надо доказать, что кое в чем мы не хуже итальянцев! Как бы мирное соревнование двух систем! А то они думают, тут все по команде! Надеть, снять, надеть, снять! Точно стадо! А личность, она снимает плавки где и когда ей вздумается!
И всему пляжу стыдно стало, что такую ерунду себе позволить не можем. Но никто добровольцем не вызвался. Говорят: «Каждый должен начать с себя», — и на мои плавки смотрят пристально.
Старичок отдыхающий, в белой панаме, речь произнес:
— Что ж вы плавки снять с себя в затруднении? Что «неприлично»? А все остальное вокруг — это прилично? Плавать в море в том, в чем вы плаваете, — прилично? Вон за забором на интуристовском пляже из шезлонгов холодное пиво пьют, а мы лежим друг на друге, через копирку загораем, — это прилично? Хотя земля наша, пиво наше, заборы наши! Так жить — неприлично! А вы из плавок проблему делаете! Тьфу на вас!
Ему сказали: «Если ты, дед, такой умный, взял бы и снял бы!» А старик в ответ с грустью: «Поздно, юноша. Мне снимать не с чего». Сказал и ушел.
Ночью шквал поднялся, — унесло с пляжа все раздевалки в море. Переодеться людям негде. Слева кустик мужской, справа стебелек женский. За ними и переодеваются. Кто в простыню завернется, кто в полотенце, кто зонтиком прикрыться норовит, одна дамочка веером. Ну, цирк! На одной ноге прыгают, как цапли, падают носом в песок, с одной стороны закроются, а с другой занавес поднят. Мальчишки довольны, они и не думали, что ураган бывает с такими последствиями! Визг, писк! Ну, маскарад, только не итальянский, а наш.
И на интуристовском пляже на все это смотрят в бинокли, пивком запивая. И так больно за нас стало! «Если не ты, то кто?! — сказал я себе такие слова. — Завтра или никогда!»
Ночью вышел на берег моря. Вокруг смех, визг, в темноте народ голышом купается, без стеснения, чувствует себя раскрепощенно. Потому что в темноте! Неужели для того, чтобы мы себя свободными людьми почувствовали, обязательно темно должно быть?!
Тут подходит пограничник с автоматом, честь отдает и спрашивает:
— О чем думаем в двадцать три часа сорок минут в погранзоне?
Рассказал я ему все, как есть. Вздохнул пограничник и сказал:
— Слушай, сними завтра плавки! Покажи им, где раки зимуют! За нас всех сними, браток!
Пришел я утром на пляж, и чувство внутри такое, будто за мной вся страна стоит и на плавки смотрит.
— Граждане! — крикнул я. — Друзья! Соотечественники! Сейчас у вас на глазах, не привлекая вашего внимания, как бы невзначай, я сниму плавки, надену шорты. Прошу не обращать на это никакого внимания. Ведите себя естественно, как и подобает. Приготовились! Внимание! Раз! Два!.. — не успел я сказать «три», как все разом отвернулись. И женщины. И мужчины.
— Товарищи! — кричу. — Вы не поняли! Повторяю задачу: вы должны сделать вид, будто ничего страшного не происходит. Не отворачивайтесь, смотрите правде в глаза, а то как же я потом докажу, что произошло снятие! Просто нет раздевалки, и мне удобнее переодеться здесь. Это естественно! А вам на это наплевать должно быть! Вы бывали в музеях, видели шедевры мирового искусства, там же не отворачивались, терпели! Смотрите на меня, как на обычный шедевр. Мол, тьфу на него!
Кто-то говорит:
— Да как же смотреть на голого, когда сами все одетые тут! Не в бане же!
А женский голосок пискнул: «Вот если бы мы в бане…»
Толстяк в кепочке по лбу себя хлопнул: «Сделаем!» И через полчаса подогнал машину с мочалками. Раздал, и люди дружно начали мыться. Визг, смех, «потрите спинку»! Мыла нет, но неважно! Все так естественно! И сказал я себе: «Ну, гад, снимай!» Раз! Два! Три! И плавки проклятые наконец сорвал с себя вместе с кожей! А все ноль внимания! Молодцы! Знай мочалками без мыла друг дружку трут!
То есть вышло все как у итальянцев! Ну, конечно, на интуристовском за забором обалдели от такой нашей раскрепощенности! К решетке прижались, глаза и бинокли стали квадратные! Вот так мы им нос утерли.
Куда? В отделение? Теперь хоть на край света, товарищ милиционер! Минуточку! Только автограф даме дам, плавки надену и пойдем!
В жаркий полдень бегемот набрел на маленькое озерцо в лесу и с ходу плюхнулся в него. Вода, естественно, вышла из берегов. Рыбы закричали:
— Сумасшедший! Всю воду выплеснул! Мы погибнем!
