Дождавшись очереди, Леня постучал и вошел. Максим Петрович был чудовищно хорош в черном костюме, зеленой рубашке и синем галстуке. То ли он любил рискованные сочетания, модные в этом сезоне за рубежом, то ли был начисто лишен вкуса, что мог себе позволить в силу занимаемой должности. Небольшие карие глазки его косили так, что встретиться с Максимом Петровичем глазами практически было невозможно. То есть посетитель видел Чудоева, а вот видел ли Чудоев посетителя, поручиться было нельзя! Леня выложил на стол справки и спросил:
— Скажите, пожалуйста, на что мы можем рассчитывать?
Максим Петрович разложил пасьянс из мятых справок и сказал:
— Согласно закону получите двухкомнатную квартиру в районе новостроек!
Леня и сам знал, что положено согласно закону, но, как известно, закон у нас один на всех, а нас очень много, поэтому закона на всех не хватает, и тот, кто бойчей, свое не упустит, чье бы оно ни было. Но шанс, шанс есть у каждого!
И, подмигнув двумя глазами, Леня, как ему показалось, интимно шепнул:
— Знаю, что нельзя, но смерть как охота… трехкомнатную.
Максим Петрович развел глаза в стороны и сказал:
— Я бы с радостью, но вы же знаете сами! Если бы вы были матерью-героиней, академиком, хотя бы идиотом со справкой, то, естественно, имели бы право на дополнительную жилплощадь, а если вы пока нормальный человек, — увы!
И тут Леня выплеснул из себя фразу, бессмысленную до гениальности. Она прозвучала так:
— Максим Петрович! Размеры моей благодарности будут безграничны в пределах разумного!
Максим Петрович, пытаясь понять смысл услышанного, перестал на миг косить и, показав Лене глаза, которые оказались не карими, а зелеными, прошелестел одними губами:
— Зайдите в четверг после трех! И не забудьте размеры границ!
Дома, сидя за столом и тряся над борщом перечницу, Леня сказал жене:
— Люсь, падай в обморок! Я, кажется, выбил трехкомнатную!
Люся, как при команде «воздух», рухнула на пол и, припав к ногам мужа, заголосила:
— Ленчик! Миленький! Положена двухкомнатная — будем жить! Раз ты что-то задумал, — и однокомнатной нам не дадут! У тебя легкая рука, вспомни! Из ничего — бац! И беда!
— Цыц! — Леня треснул по столу вилкой. — Цыц, любимая! Сначала послушай, а потом убивайся! Тут все чисто! Ну, придется немного дать! Но иначе никогда не видать трехкомнатной!
— А ты что ему пообещал? — спросила жена.
Леня наморщил лоб, вспомнил неповторимую фразу.
— Я сказал: «Размеры моей благодарности будут безграничны в пределах разумного!»
Люся застонала:
— Переведи с идиотского на русский! Сколько это в рублях?
Леня сказал:
— А я откуда знаю? Сколько у нас на книжке?
— Осталось сто семь рублей тридцать пять копеек!
— Значит, столько и получит! — отрезал Леня.
Люся заплакала:
— Ленчик! Тебя посадят! Ты не умеешь давать! Тебя возьмут еще в лифте, в автобусе! А за дачу взятки от трех до восьми лет! Значит, тебе дадут десять! Ленчик, на кого ж ты нас бросаешь?!. Ты никогда в жизни не мог ни дать, ни взять! Вспомни дубленку, которую ты мне достал по дешевке за двести рублей! Этот кошмарный, покусанный молью или собаками милицейский тулуп, который еле продали через год за сорок рублей вместе с диваном! А сметана, которую Коля вынес нам с молокозавода? Ты ее тут же разлил в проходной, под ноги народному контролю! Тебя чуть не посадили, списав на тебя все, что с молокозавода вынесли трудящиеся!
Леня сидел как оплеванный, машинально выкладывая тушеной капустой в тарелке нецензурное слово.
Люся хлебнула компота и окрепшим голосом продолжала:
— А кто пригласил меня с Калитиными в валютный бар? Кто сказал: «Там дружок у меня, и все схвачено!» И действительно, нас тут же схватили! Пытались выяснить, с кем из иностранцев мы хотели встретиться и с какой целью! Хорошо, директор гостиницы, поговорив с тобой полминуты, велел отпустить! Поняв, что нет в мире иностранца, которого ты можешь заинтересовать! Не родился еще такой! Не давай взятку! Посадят!
Люся снова упала на колени. Леня опустился рядом:
— Ну а что делать? Посоветуй, если ты такая умная?
Они сидели на полу обнявшись и молчали.
— А что, если… — Люся медленно поднялась с пола. — Все в конвертах дают? Так вот, вместо денег сунь туда сложенную газету и отдай конверт, только после того, как получишь ордер! И беги! У тебя второй разряд по лыжам? Вот и беги! Не станет он орать, что взятку ему не додали! А когда ничем не рискуешь, можно рискнуть!
Леня чмокнул жену в щеку:
— Молодец, Людка! Соображаешь, когда не ревешь! Номер экстракласса! За трехкомнатную — газета «Советский спорт»!
Номер действительно был международного класса, но его еще надо было исполнить…
За ночь Люся на всякий случай подготовила три конверта с газетой, сложенной под взятку.
Назавтра Леня после трех вошел в кабинет.
— Проходите! Садитесь! — сказал Максим Петрович, доброжелательно кося глазами.
Легко сказать — «садитесь»! Наверно, летчику легче было ночью посадить самолет с отказавшим мотором, чем бедному Лене попасть задом на сиденье стула. Наконец посадка была завершена.
Максим Петрович, достав из папки бумагу, потряс ею в воздухе:
