– Нам сегодня сообщили. Он прошел миллион разных инстанций и получил разрешение наблюдать за экспериментами. Скоро уже будет у нас и везет с собой какое-то оборудование.
Я скрипнул зубами, пытаясь удержать на лице улыбку.
Все самое интересное происходит во время ночного дожора. Я давно для себя отметил, что это наиполезнейшая привычка из возможных.
Мне не спалось, и в гостиную я пошел лишь затем, чтобы пройтись по улице, окунуться в морозный воздух. Ну, и заодно выпить чаю. Каково же было мое удивление, когда посреди темного зала я увидел освещенный столик с сидящими за ним Виктором и Лео.
– Полуночничаете?
– Присоединяйся. – Виктор придвинул ногой еще один стул к столику.
Я кивнул и пошел к чайной стойке. Намешал себе какой-то травяной смеси в заварочную колбу, подхватил мизинцем за ручку большую прозрачную кружку. Приметив пакет с печеньем, взял и его. Со всем этим богатством вернулся к столику. Аккуратно примостил на него колбу и чашку, а пакет надорвал и водрузил посередине.
– Мы обсуждаем, что должно случиться, чтобы нас выпустили из карантинной зоны, – сообщила Лео, доставая печеньку.
– Думаю, нас выпустят тогда, когда докажут, что мы не представляем угрозы. Не заразны и способны контролировать свое состояние, – зевнул Виктор. – Но пока особого прогресса с этим не видно.
– Да, а сегодняшний день добавил еще беспорядка, – согласился я. – Но если мы поймем природу распада, то станет ясно, заразен ли он. Так что глобально наши действия не противоречат цели выбраться отсюда.
– Но мне кажется, Лёх, что конкретно ты никуда не торопишься, – подловил Виктор.
Я улыбнулся.
– Да, куда мне теперь торопиться. Если не считать родителей, меня в большом мире никто не ждет.
– Родители – это тоже немало, – пожал плечами Виктор. – Меня даже они не ждут.
– А я хотела бы уже вернуться домой, – грустно добавила Лео. – Кстати, вечером кто-то звонил Райли, звонок его расстроил. Он молодец, виду не подает, но что-то его тревожит. Надо бы поймать, разговорить, а то он держится ото всех на расстоянии.
– Я слышал, у Райли большие планы. Он ведет переговоры с координационным советом, хочет открыть институт по исследованию нашей аномалии уже без привязки к резервации. Считает, что тут скрыты большие возможности. – Виктор допил чай одним глотком. – Все, ребятки, я спать.
Он отнес чашку в посудомойку и у выхода помахал нам рукой на прощание.
– Ты правда не хочешь покидать резервацию? – спросила Лео, серьезно глядя мне в глаза.
– Правда не хочу, – ответил я. – Здесь у меня есть вы. Есть интересные эксперименты. Надежды на что-то новое. А что будет там? В космос, я думаю, нас пустят еще нескоро, а я больше ничего не умею. Могу, конечно, пойти работать программистом. Писать код, заавтоматизировать все вокруг себя. Но ты бы знала, как это скучно…
– Если Эванс откроет свой институт, я думаю, многие из нас туда подтянутся. – Лео запустила руки в прическу, достала несколько заколок, и ее волосы водопадом упали на плечи.
Я, не скрывая, залюбовался ею.
– Лёх, – печально улыбнувшись, она покачала головой.
– Если Эванс откроет свой институт, это, безусловно, будет интересно, – вернулся я к теме. – Но до этого надо еще дожить.
Я встал, забрал со стола посуду и отнес ее в посудомойку. Потом помог Лео накинуть куртку и двинулся следом, надевая на ходу свою.
Мороз на улице уже походил на настоящий зимний, поэтому я сразу запахнулся и натянул капюшон.
– Ты же из России, ты должен любить зиму, – засмеялась Лео.
– Это ошибочный стереотип, – буркнул я. – С чего ее любить?
Мы вместе дошли до жилых корпусов, по кратчайшей дорожке, без какого-либо лукавства с моей стороны. Там Лео встала на цыпочки и, придерживаясь рукой за мое плечо, внезапно поцеловала в щеку.
– Спокойной ночи.
Я перехватил ее ладонь и несколько секунд держал в своей, но Лео выскользнула и, сверкнув еще раз улыбкой, исчезла за дверью.
Поднявшись на террасу, я выдвинул кирпич и достал сигареты. Как же холодно…
Выпустив первую затяжку, внезапно подумал, что с момента того самого распада Ксавье я плыву по течению, даже не задумываясь, в какую сторону грести лапами. А пора бы уже решать, как жить дальше. Ведь рано или поздно из резервации нас выпустят.
За ночь мороз окреп. Снега было мало, поэтому в сильный холод не верилось. Я, как обычно, вышел на утреннюю пробежку, но когда от ледяного воздуха перехватило дыхание, понял, что погоду недооценил, и натянул бафф до самых глаз.
На пруду появился первый тонкий лед, покрытый узором инея. Я сбавил скорость, перешел на шаг и через некоторое время остановился. Ну что, контролирую я в этой жизни хоть что-то?
Потянулся ко льду. Коснулся его. Ввинтился в тончайшее вещество. Прошел его и проник в воду. Разогнал вокруг себя волну, создал простенький водоворот. Дал ему увести меня на глубину. Прикоснулся к илу и тут же оттолкнулся от него. Всплыл, бережно коснулся льда, аккуратно пробрался сквозь его структуру. Замер на поверхности. Быстро вернулся в себя.
