Оглядел водоем и с удовольствием убедился, что на поверхности озера никаких следов моих манипуляций не осталось. Браслет ни разу не пискнул.
Удовлетворенно улыбнувшись, я снова потянулся к озеру. В этот раз прокатился по ледовой поверхности. Не погружаясь внутрь, я поднимал в воздух крошки инея, несясь по поверхности, как титулованный фигурист. Сделав несколько спиралей, чуть не вылетел в кусты, но все-таки удержался. Вернулся. И полюбовался оставленными мной на тонком льду дорожками. Браслет все так же не пищал.
В третий заход я уже не был аккуратным. Грубо пробил лед. Это показалось мне недостаточным, и я обломал кромку проруби. Наплескал воды. Погрузился глубже и поднял на поверхность целый фонтан. Вернувшись, с удовольствием воззрился на прорубь.
Браслет ни разу не пискнул.
Что и требовалось доказать. Все эти фокусы с каждым днем получались все лучше и лучше. Я интуитивно чувствовал, как надо действовать, временами даже полностью отключал мозг и старался не задумываться, следуя за подсознанием. Интересно, сможет ли институт Эванса когда-нибудь расшифровать эту загадку и сделать пошаговую инструкцию новичкам? Или все так и останется на уровне рефлексов и инстинктов? То, что в резервации мы не сможем разобрать все луковые слои этого феномена, казалось мне очевидным.
Вернувшись на дорожку, я, прежде чем бежать дальше, снова проверил рефлексы: потянулся к ближайшему кусту и дотронулся до его колких безлистных веток. Вернулся назад. Браслет молчал.
Ну что же, при таких способностях, наверное, и мне найдется место в институте Райли.
Я улыбнулся своим мыслям. И побежал дальше.
Все утро следующего дня мы разбирали видео с нашего спонтанного эксперимента. Собрались небольшой группой: я, Акихиро, Лео, Виктор, Райли, несколько его инженеров и кто-то из биологов. Оценивали по десятибалльной шкале способности к перемещениям попавших на запись участников. В итоге получилась внушительная рейтинговая таблица, первую строчку которой занимала Лео. Видеть ее на вершине списка было приятно, хотя моих заслуг в этом и не было. Никаких определенных закономерностей по рейтингу не прослеживалось, не похоже было, чтобы способности к перемещению зависели от возраста, пола, национальности или специальности. Насчет последнего, правда, мы проспорили целый час: у биологов перемещаться получалось либо плохо, либо совсем никак. Но в итоге сошлись на том, что это случайное совпадение.
Всех участников эксперимента мы разбили на три группы: большинство показало более-менее одинаковые средние способности, восемь человек совсем не смогли открыть пространственный переход (мы наконец-то дали название нашему способу перемещения – пространственный переход) и всего четыре человека продемонстрировали способности, схожие с моими. Списки групп мы вывели на мониторы, а потом несколько раз прошлись по ним, пытаясь установить хоть какие-то закономерности.
– Я, конечно, не ученый, но мне кажется, можно попробовать найти, что отличает людей с сильными способностями от тех, у кого способности практически не проявляются. Это две крайности, и если есть объективные факторы, помогающие одним людям лучше других управляться с переходами, то в этих группах они должны быть выражены особенно контрастно, – выдал я Райли, показывая на список.
Райли скрыл середину и оставил две крайние колонки с фамилиями. Еще минут тридцать мы ломали головы над тем, в чем же может быть разница между группами. Наконец я сдался.
– Нам нужен свежий взгляд на происходящее. Райли, а давай позовем наших китайских коллег? Покажем им записи, ваши выводы по данным с лидаров, а потом я продемонстрирую вживую проход сквозь стены и муку?
Райли удивленно поднял брови.
– Ты настолько уверен в своих силах?
Я пожал плечами.
– Почему нет? В плане действий – потянуться куда-то, уронить банку с вареньем, вернуться – уже все отработано. Использовать в быту, наверное, пока рано. Но сейчас же речь про разовую демонстрацию перемещения и простых манипуляций с предметами. В этом я уверен.
Райли молчал.
– Что тебя смущает? – подал голос Виктор. – У нас все последние эксперименты прошли чисто. Инъекции транквилизаторов не понадобились.
– Честно? – Райли встал. – Все смущает. Но я поговорю с капитаном, попробуем организовать смотрины.
День закончился без приключений. А следующим утром, проходя мимо лабораторного корпуса, я наткнулся на человека в противоинфекционном комбинезоне, который, судя по всему, только приехал. Подойдя ближе, я опознал в нем доктора Боровского. Без компании он растерял всю свою самоуверенность и неловко топтался у входа.
– Так и будете ходить все время? – кивнул я на его наряд.
– Этого требует техника безопасности, – важно ответил Ярослав и, не спрашивая, куда я направляюсь, хвостиком двинулся за мной.
Столовая завела доктора в тупик. Пить кофе в герметичном костюме было невозможно, и он, как мне показалось, растерянно, остановился у столика. Но я его недооценил.
