Закрыл глаза и потянулся к Эвансу. Пытался представить себе место, где он находился, расстояние до него. Долго, мучительно долго не находил. Обезболивающих не хватало, руку буквально разрывало на части. Еще я чувствовал, как начала намокать одежда на плече, видимо, кровь. Наконец, в разрыве мне удалось нащупать что-то.
– Чувствую тебя, – сообщил Райли.
Но я уже и сам понял, что это он. Вспомнил, как мне объясняли, что нужно делать, чтобы переносить предметы. Сосредоточился. Потянул Райли за собой.
Что-то держало. Я не понимал что.
Начал пищать браслет, сигнализируя о начале распада. Капсулу с лекарством я вынул, а почему не снял сам браслет? Писк раздражал, и внутри меня начала подниматься уже не сдерживаемая никакими условностями ярость.
Я заглянул в Райли. Я стал Райли. И потащил его, потащил за собой.
Браслет пищал.
И тут… тут я ощутил чужое прикосновение. Замер от неожиданности. Потом, поколебавшись, отпустил Райли. Услышал возгласы в клипсе. Не разобрал слов.
Повернулся к тянущемуся из пространства нечто и коснулся его в ответ. Ощутил… эмоции? Не распознать, все чужое. Я коснулся его сильнее и отправил импульс: «Мне нужно забрать вон того человека с собой. Помоги!»
Нечто заволновалось. Я чувствовал… рябь? Непостоянство. Избегание. Усилил собственное касание и повторил: «Помоги!»
Нечто растаяло. Я больше не чувствовал его рядом. Проглотив обиду, снова разогрел в себе ярость и коснулся Эванса. Потянул на себя. И наконец-то ощутил движение. Сопротивление еще оставалось, но мы двигались. Я тащил его. Мне казалось, минуты растянулись в бесконечность. Таймера я не видел, не мог знать, сколько времени у нас осталось и хватит ли его, хватит ли воздуха в скафандре у Райли. Хватит ли меня самого. Смогу ли увидеть его лицо, когда все закончится. Его живое лицо.
И вдруг – все. Сила, которая не давала нам нормально двигаться, пропала. Мы скачком вернулись в лабораторию. Райли в своем нелепом скафандре от рывка не устоял на ногах и упал.
Я видел взгляд Акихиро.
И лужу крови, в которой стоял. Боли не было. Я вообще не чувствовал руки. Я вдруг подумал, что я и себя не чувствую, накатила слабость.
Ву с Акихиро отсоединили шлем Эванса от скафандра. Райли был хоть и оглушенный, но живой.
Я улыбнулся ему.
Я сделал это. Не дал умереть другу.
– Аккуратно, – Акихиро переключился на меня, – сейчас же в медблок. Потерпи чуть-чуть.
Я не понял, как оказался на медицинских носилках. Смотрел на лампы, сменяющие друг друга на потолке. А потом вспыхнул яркий свет. Я закрыл глаза.
– Он живой? – услышал я чей-то вопрос.
«Живой», – хотел ответить я. Но не ответил.
В себя мне удалось прийти только через пару часов.
Райли, помятый и какой-то серый, сидел прямо на моей койке, рядом стояли Ву и Акихиро.
– Лёх, – укоризненно протянул Райли, – надо было найти другой способ. Наверняка он был.
– Ага,– вяло откликнулся я.– Точно был, только мы… да что там,
– Ты потерял руку, – жестко отозвался Акихиро. – Наноагенты, видимо, остались в разрыве вместе с той костной массой, которую нарастили вокруг себя. У тебя сейчас открытый перелом плечевой кости. Куча костных осколков и большой объем поражения мягких тканей. С этим на корабле я ничего сделать не смогу. Даже с медицинским оборудованием, которое мы взяли сверх положенной нормы.
Я молчал.
– Надо было найти другой способ, – горько повторил Райли.
– Руку придется ампутировать. Прямо сейчас готовим операционную, – уже чуть мягче произнес Акихиро. – На Земле поставим бионический протез.
Бионический протез. Это даже не трансплантация. Снова прощай, космос, эксперименты. Здравствуй, летная академия, бесцельные прогулки, сочувственные взгляды знакомых.
В детстве у отца был друг, эмчеэсовец дядя Паша. Веселый. Что бы ни происходило в жизни, никогда не унывал, хотя видал такие вещи, которые не все способны спокойно пережить и сохранить присутствие духа. Однажды он не успел выбраться из-под завала во время сильного пожара. Его бригада спасала людей, пока пожарные расчеты занимались тушением. Дядю Пашу вылечили. Бионическими стали позвоночник и одна нога. Руки каким-то чудом удалось спасти. Но сам он будто потух, искра жизни его покинула. Он по-прежнему улыбался, смеялся, шутил. Но это больше не шло изнутри – была всего лишь маска. Умер дядя Паша тихо и незаметно. Не было ни болезни, ни осложнений. Он просто словно истаял и тихонечко ушел.
– Нет, – спокойно сказал я, глядя Акихиро в глаза, – никакой ампутации.
– Что? – Он, не веря, уставился на меня. – Что ты говоришь, нельзя без ампутации!
Я молча продолжал смотреть ему в глаза. Не было ни страха, ни сожалений. По телу разлилось спокойствие.
– Ищи другие варианты.
– Лёх, не дури, – Акихиро встал.
– Я сказал – нет.
На Райли было страшно смотреть. Он побледнел и будто постарел лет на пятнадцать.
– Без ампутации ты не переживешь два месяца, какие бы я танцы с бубном вокруг твоего плеча ни устроил.
– Жаль, – веско проронил я.
