– Олег, миленький, доверь нам, пожалуйста, хоть что-нибудь с Маргошей. Ну, хотя бы мы могли бы проверить эту, «рабочую», версию, – прорвало меня. – Уж мы постараемся на славу! Я даже готова записаться в это брачное агентство в качестве «невесты», лишь бы что-нибудь узнать!
– Я тебе запишусь, – Димка грозно нахмурил брови.
Соловьев рассмеялся, но ничего не сказал.
– Ну, пожалуйста, Олег. А то твои менты там всех свах распугают. И никто им правды не скажет, ну, я тебя очень прошу, – взмолилась я.
– Ух ты, какая быстрая, не зря носишь фамилию Быстрова, – рассмеялся Батон. – Толкаешь, между прочим, меня на служебное преступление, – как бы размышляя, добавил он. – Нет уж, Ян, давайте сидите вы с Маргаритой пока дома.
– А как же наши удостоверения частных сыщиков?! Зачем мы их так долго пробивали? – возмутилась я.
– Но ведь вас никто и не нанимал пока, – ловко парировал Соловьев.
– А грибочки-то ведь можно и другие в супчик положить, – хитро сощурилась я, и сказала:
– Пошли, Пучкова, нас здесь с тобой никто не любит, никто не ценит. Ладно, сами во всем разберемся.
Обиженные, мы грустно поплелись из комнаты.
– И чтоб мне там без самодеятельности всякой глупой! – крикнул нам вдогонку Соловьев. Ищите потерянных собачек и следите за женами рогоносцев! А в убийства даже и не суйте свои любопытные носы, прищемлю!!!
– А я помогу, – вторил ему Димон. Мужчины дружно рассмеялись.
Нет, все-таки мужики – удивительный народ. Ну почему они считают, что женщины слабее их мозгами, если физически пока уступают им? Кстати, мужчины в большинстве своем не переносят вида крови, страшно боятся высокой температуры. А женщины с температурой тридцать восемь и пять спокойно варят борщ и гладят рубашки «уставшему» после напряженного рабочего дня супругу.
Судя по тому, что мир (в прямом и переносном смысле этого слова) на нашей бренной планете катится под уклон, мужчины явно не оправдали надежд человечества. И в последнее время стало особенно заметно, как женщины начинают баллотироваться в президенты некоторых стран, становятся министрами, руководят концернами, возглавляют различные партии. А на руководящих постах, по крайней мере, с экранов телевизоров, они явно смотрятся лучше, чем представители «сильного» пола. И речь у них более осмысленная, не замутненная всевозможными «конценцуссами», «плюрализмами», «допэмиссиями», «диверсификациями», «макроэкономическими эффектами», «кумулятивными эффектами», а особенно «дном финансирования монетизации»… И кто знает, может быть, не за горами снова матриархат, которого так боится мужская часть населения?..
На следующий день, в воскресенье, мы ездили к моим родителям на дачу – отвозили им продукты и пенсии.
Мои родители – счастливые люди – в нашем с Димкой понимании – они живут в ста километрах от Москвы, в деревянном доме, в глухой деревне, у них есть машина, мобильные телефоны, телевизор, любимая газета «Аргументы и факты» по средам, собаки и, конечно, русская печка.
Что еще нужно пенсионерам?! Неужели бесконечное хождение по собесам и поликлиникам? Неужели наши российские старики, которые верой и правдой служили своей стране столько лет, отдавая ей силы и здоровье, должны сглатывать голодную слюну при виде шикарных витрин и стеллажей в супермаркетах? И если общественный транспорт великодушный мэр Москвы сделал для них бесплатным, то уступать сидячие места в набитом битком транспорте им все равно никто не собирается.
Воздух в Москве не способствует улучшению состояния гипертоников и сердечников, кругом гарь, пыль, злые, бегущие туда-сюда массы нервных людей, могущих в один момент довести пенсионера до инфаркта, обозвав или обругав его, а может, даже и пихнув со всей силы, потому что «мешает» пройти…
А в деревне – красота зимой и летом, воздух чистейший, птицы поют, цветы растут, душа радуется каждому выращенному огурчику и помидорчику… И элементарная «борьба за выживание»: принести зимой дров из сарая для печки или воды из колодца только способствует укреплению мышц и не дает «заржаветь шарнирам».
Так зачем, скажите, пенсионерам Москва? Вот и я так думаю, что не зачем. Поэтому, ежемесячно зимой (летом, разумеется, чаще) снимаю «по доверенности» со сберегательных книжек пенсии своим родителям, накупаю попутно полмашины еды, забиваю багажник чистым выглаженным бельем – и вперед, «гуманитарная помощь» прибыла! А уж пенсию они потратят по своему вкусу в местных магазинчиках, где их знают, уважают, никто не наговорит гадостей.
Назло синоптикам, с утра повалил густой и пышный снег, поэтому я, вцепившись в руль, следила за дорогой. И Димке удалось избежать расплаты за науськивание Батона против нашей с Маргошей сыскной деятельности.
Не успели мы вернуться в Москву, как снег повсеместно растаял, а столбик термометра нагло поднялся до плюс семи… Ничего себе январь!
Понедельник выдался ничем не примечательный. Тот же надоедливый дождь, полное отсутствие солнечных лучей и скукотища.
