Кашпар Лен-мститель полностью

Она покраснела, посмотрела прямо в глаза Вацлава разгоревшимся взглядом и сказала:

— Дедушка ли, дядюшка или еще кто, а должна признать, что инженер Моур честно, как и подобает мужчине, соблюдает договор, однажды заключенный!

— Ай-яй-яй, — довольно бесстыдно отозвался Незмара, полагая, что с помощью такого тона одержит верх. — Значит, был уговор, и по рукам ударили!

Тинда вместо ответа села прямо на снег в своей шубке искусственного каракуля и стала прикручивать к ботинкам коньки.

— И на каток вовсе незачем ходить, — как бы про себя проговорила она. — Лед на Влтаве нынче повсюду прочный да гладкий...

Наступил, как говорится, психологический момент.

Вацлав колом торчал над Тиндой, ему и в голову не пришло нагнуться и помочь ей.

Молчание было довольно долгим.

— Хахх! — презрительно бросил потом Вацлав, все еще считая себя хозяином положения. — Договоры! Какие договоры? Я вот никому словечком не обмолвился, и не скажу... скорее язык проглочу!

Тинда — ни слова; только топнула левой ногой, к которой уже прикрепила конек.

— «Или еще кто»! — передразнил он Тинду, внимательным оком знатока наблюдая за тем, как она привязывает второй конек. — И вы, барышня, верите в его миллионы, а то даже в миллиард? — спросил он, потому, что Тинда упорно молчала. — Да, конечно, верите, — ответил он сам себе. — Не то — какие уж там договоры!

Тинда по-прежнему молчала. Он наконец нагнулся, чтобы помочь ей, хотя она, в сущности, была уже готова.

— Руки прочь! — крикнула она так повелительно, что Незмара вздрогнул и выпрямился.

Она даже не приняла его руки — сама встала на лед.

Издали закричал что-то старый Незмара.

В любое другое время его громовое «Вена-а‑а!» — отозвалось бы эхом от противоположного высокого берега, но сегодня оно заглохло в снежных перинах. Тотчас после крика раздался свист сквозь пальцы, уже с большим эффектом разрезавший воздух.

Старый Незмара, такой маленький издали, сбежал на лед и принялся семафорить руками, призывая их срочно вернуться. А на берегу появилась еще одна фигурка, словно вырезанная из черной бумаги и приклеенная к белой.

Едва Тинда увидела эту фигурку, как стрелой помчалась к острову, не сказав ни слова.

Молодой Незмара тоже, несмотря на расстояние, тотчас узнал, кто там стоит, хотя видел этого человека лишь один раз на концерте в «Лютне»: человекообразная обезьяна! Она утопала в огромной шубе, отчего руки ее казались еще длиннее, а ноги короче.

Пробегая по возможности изящнее эти триста метров к острову, Тинда отдала бы бог весть что, лишь бы знать — пошел ли молодой Незмара дальше, к катку, или — дуралей! — следует за нею. Но ни за что на свете не стала бы она оглядываться: Моур не спускает с нее глаз!

Но вот она уже перед ним и мгновенно улавливает движение его глаз — поверх ее плеча, за спину ей, к ее спутнику. Впрочем, в следующий миг Моур уже всем своим существом обратился к ней; однако от чуткой Тинды не ускользнуло, что Моуру пришлось призвать на помощь всю свою американскую галантность, чтобы поклониться ей с обычной церемонностью.

— Мистер Моур! — удерживая равновесие, Тинда взмахнула обеими руками и лишь затем протянула ему правую для крепкого shake hand[89]. — Так-то вы держите слово?! Вы же знаете нерушимое условие нашего договора — никаких подарков! Да еще таких дорогих и необычных, что вся Прага явится глазеть, — хотя, как видите, сами боги не желают, чтобы вашим подарком пользовались. И вообще, я ни за что не сяду в эту лодку!

— Мисс Уллик! — улыбнулся американец, причем от уголков его глаз веером побежали к вискам морщинки (в этом состояли и улыбка его, и смех, и хохот). — Не будем говорить об этом. Наш договор гласит, что вы не принимаете от меня подарков, но я-то имею право дарить! Можете не принимать — в таком случае моторка останется у причала как моя собственность. Полагаю, вы назначите не слишком высокую арендную плату за стоянку с проходом к берегу.

Как обычно, он говорил едва шевеля губами и не разжимая зубов, что всегда наполняло Тинду — не ужасом, не отвращением, но каким-то неприятным чувством.

— А что означает надпись «Тинда»? — настаивала она. — Всему свету известно, что это мое имя!

— Весь свет не может мне запретить назвать мою лодку так, как мне нравится, дарлинг!

— Но я не хочу! — Тинда притопнула ножкой, как капризный ребенок, забыв, что стоит на коньках.

— Ах! — негромко вскричал Моур и протянул свои длинные руки — если б Тинда не ухватилась за них, ее не спас бы от падения даже изящный выгиб тела.

— Олл райт, — продолжал инженер, держа ее за руки. — Я велю пока что закрыть чем-нибудь надпись. Но меня всегда удивляло, как это вы, пражане, вечно ждете, что скажет свет.

И он характерным своим движением дернул голову влево, устремив взгляд через плечо Тинды. Она же на сей раз не удержалась и сделала то, чего не должна была делать: оглянулась в том же направлении.