Возможно, кулачок этот вела распространившаяся тогда в обществе склонность к насилию, — результат первых увлечений пражан спортивной борьбой.
Но Тинда ударила тура — и тот повел себя, как раненый тур.
Вацлав выдернул свои руки из решетки — чугунные прутья скрипнули, сверху посыпалась штукатурка. Он рванул решетку, она выпала — Вацлав вырвал ее из гнезда так легко, будто просто отворил окно. Решетка со стуком упала наземь.
Из комнаты донесся слабый вскрик, и он еще не отзвучал, как Вацлав встал коленями на подоконник и спрыгнул в комнату.
Старый Незмара, стороживший на берегу острова, услышал шум и тремя прыжками перенесся через мостик — поздно!
Осторожно приблизившись к месту действия, он увидел решетку на земле, ужаснулся — но остерегся не только закричать, но даже сделать какое-нибудь неловкое движение.
Он был до того ошеломлен, что вынужден был пощупать своими руками, чтобы убедиться — решетки нет на окне; он шарил по раме, как слепой, запутавшийся в паутине... И не сразу отважился заглянуть внутрь. Ничего он не увидел, кроме трех ярких полос света, обрисовавших полуоткрытую дверь в освещенную ванную.
Напряженно прислушивался злополучный отец... и если услышал что-то, то отнюдь не те звуки, которые свидетельствовали бы о том, что там убивают. Тем не менее он заломил руки, схватился за голову и бросился прочь.
Клементина Улликова расплачивалась за свое условное — и к тому же обманное — обещание Вацлаву безусловным, полным и немедленным его исполнением.
В этот поздний час вся «Папирка» пребывала уже в глубоком покое и мраке, ни один огонек не выдавал, что кто-то еще бодрствует. Только в верхнем окне старой башни, у Армина Фрея, мерцал задумчивый светильник.
Армин Фрей, тоже очень задумчивый, сидел при светильнике, но не один. За тем же столом — прекрасной имитацией стиля Генриха IV — сидела неразлучная подружка его, Жофка, преданнее собаки, которая давно сдохла бы от всего, что ей приходилось выносить от хозяина. Жофка победила простой, несокрушимой стойкостью и тем, что была вернее тени: она не покидала хозяина даже в полной темноте.
Победой своей над бархатным отшельником она была обязана тому, что не отходила от него с той минуты, как принесла прошлой зимой его любимого заблудившегося кота.
Жофка попросту не ушла. Осталась в тот день на обед — против этого Армин еще не слишком возражал; но когда короткий январский день стал клониться к концу, а Жофка и не собиралась удалиться, пан Фрей кликнул через окно Незмару-старшего, едва лишь углядел его во дворе.
Старый Незмара явился и тотчас приступил к самым радикальным мерам по удалению Жофки, другими словами, попытался вышвырнуть ее вон. Не тут-то было! Славная девица расцарапала его до крови, а когда старик попробовал действовать решительнее, прокусила ему мизинец не хуже дикой кошки.
Вацлав изготовился было к рукопашной, как с мужиком в драке, но тут Армин прекратил военные действия, и дело на сегодня закончилось тем, что вместо одного ужина Вацлав принес два.
На следующий день утром, когда Жофка проснулась и оделась, Армин снова — и столь же тщетно — пытался всучить ей чек на золотой фонд Австро-Венгерского банка, отвергнутый вчера; затем, после вторичного совещания с Незмарой, были принесены два завтрака и последовала новая попытка сторожа удалить Жофку силой, предпринятая теперь более хитроумно, с бережением от ногтей и зубов девицы: Незмара напал на нее сзади, перекрестив на ее груди ее собственные руки и продев одну из них поверх другой, так что она оказалась совершенно беззащитной. Жофку, связанную собственными руками, можно было теперь выдворить играючи, при этом Армину досталась задача только открыть дверь. Но едва он это сделал, Жофка завизжала так, что Армин поспешил дверь захлопнуть: эхо Жофкина визга прокатилось по всей лестнице, от чердака до погреба. Счастье, что на фабрике еще не начали работу! Скандал завершился двумя обедами — для Армина и для Жофки.
На мирные доводы Армина, что не может же она оставаться тут вечно, Жофка отвечала упорным молчанием и не соблазнилась даже отступными, размеры которых все повышались. Ее попросили подумать: что скажут у нее дома? — Она просто ответила: «Ничего». Если она вернется домой, отец изобьет ее до полусмерти и вышвырнет на мороз; а не вернется — никто про нее и не спросит.
— Которая из нас не явится домой на ночь, той уже никогда нельзя возвращаться, — созналась Жофка прямо-таки с трагическим простодушием.
Спрошенная о том, сколько же их, ответила — семь девчонок; а на следующий вопрос — сколько из них уже не смеют вернуться домой, заявила, что она будет третьей. Только сестры ее вовсе не дурные, обе замужем.
При этом сообщении Армина зазнобило.
А кто ее отец?
Комендант процессий.
Что такое «комендант процессий»?
Это тот, который шествует впереди креста на похоронах по первому разряду, с белыми перьями на шляпе, перевязью и шпагой на боку; остальные называются «факультанты», и шляпы у них без перьев. Ее отец на похоронах поважнее священника, только денег таких не получает, а священник да, нешто это справедливо?!
