— Хорошо. Детектив Воловски. Значит, это вы обнаружили тело?
— Да. Ну хотя скорее мы все вместе обнаружили, все туда побежали.
— Какие действия вами были предприняты? — она мотнула головой, откидывая за спину чёрные волосы из высокого хвоста. От её цепкого взгляда серых глаз было не по себе. Сразу видно, профессионал, душу из всех вынет, но найдёт преступника.
— Мы с Джерри вытащили мистера Бейкера из петли, уложили на пол. Ликка побежала на пост за пейджером, чтобы вызвать реанимационную бригаду и встретить их. Джерри с Майком предприняли реанимационные действия.
— Какие именно?
— Непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. В отделении инъекций для реанимации у нас нет.
— А что делали в этот момент вы?
— Я стоял в дверях палаты и ждал реанимационную бригаду.
— Вы не помогали коллегам?
— Он был мёртв минуты три как. Ему бы уже ничего не помогло, фельдшеры могут подтвердить.
— Как вы это поняли?
— По цвету лица и борозды от верёвки. Вы себе не представляете, сколько смертей мне довелось зафиксировать в экстренном отделении.
— В какой больнице вы работали?
— Бедламе. Простите, Бетлемской королевской больнице, — детектив хмыкнула и перелистнула страницу. Это что, досье?
— Что подозрительного вы успели заметить перед тем, как это произошло? Может быть, странное поведение, какие-то подозрительные шумы?
— В отделении полно подозрительных шумов. Здание старое, всё щёлкает и гудит, а на чердаке голуби и, скорее всего, ласка живут. Поэтому пропустить какие-то шумы мы могли, привыкли уже к тому, что ночью у нас жизнь не останавливается.
— Двери открываются картами?
— Да. Есть, правда, специальные размагничивающие устройства, чтобы открыть заевший замок, но я не знаю, у кого они. У слесаря, наверное. А так именные карты, да. Все данные о том, кто и во сколько открыл замок, идут на сервер.
— То есть, человек без карты не мог физически зайти в палату?
— Да. У нас уже выходили от перепада напряжения замки, но выходили сразу все. Один-единственный просто не мог, — детектив отложила бумаги и сцепила руки в замок на столе.
— Ну что же, предлагаю поговорить о вас. И начну я с того, что в вашем деле есть охранный ордер от тридцати семи человек сразу. Кто эти люди и почему у вас охранный ордер?
— Это… Сектанты. Они пытались угрозами выжать из меня дом матери, когда она попала в психушку.
— Ваша мать была в секте?
— Да. Они считали, что её имущество — их имущество.
— Как давно вы их видели?
— Вчера. По крайней мере двоих из них я видел вчера в Карлайле и когда пригрозил вызвать полицию, они от меня отстали.
— Насколько велика вероятность того, что они попытаются проникнуть на территорию больницы, чтобы поквитаться с вами?
— Нет, они, конечно, те ещё мудаки, но они пугливые. Они точно не попрут против охраны. В их стиле скорее ходить под забором.
— Также в вашем послужном списке обозначено бродяжничество и мелкое воровство. Не хотите дать комментарий по этому поводу? — женщина совершенно холодным равнодушным взглядом вцепилась в него. Вильям впервые с тех пор снова почувствовал такую удушающую злобу. Какое ты, красотка из хорошей семьи, отучившаяся в академии и занимающая не последний пост, имеешь право осуждать того, кого не знаешь? Он привычным жестом поправил волосы, пытаясь успокоиться.
— А это как относится к делу? Мне было двенадцать. Вам напомнить, сколько мне сейчас?
— А как насчёт ваших походов к психотерапевту? Какова была причина?
— Нет, не вспышки агрессии. У меня было депрессивное расстройство. Плюс не думаю, что вам бы понравилось провести десять лет в секте в качестве груши для битья. И не нужно со мной в угадайку играть, я прекрасно понимаю, к чему вы клоните, — Вильям потёр глаза рукой, пытаясь не отключиться. Поспать хотя бы часа три, сегодня у него ещё пациенты будут. Детектив Воловски напротив была бодра и полна сил, и это раздражало. — Я прекрасно знаю, что в таких случаях в первую очередь подозревают смену, которая фиксировала смерть. У меня уже умирали пациенты в экстренном, я эту процедуру раза четыре проходил. И я прекрасно знаю, что своими вопросами вы пытаетесь меня расшатать, чтобы я что-нибудь ляпнул, но ляпать мне нечего. Я не видел ничего. Прибежал в палату тогда, когда дверь хлопнула, это все слышали.
— Вы уверены, что никто не входил в отделение?
— Да, единственная дверь находится напротив поста, мы сидели там всё время. Только если кто-то спрятался где-то в отделении ещё вечером, но реально спрятаться он мог только в административном, там перед закрытием отделения не осматривают кабинеты.
— Ваше внимание привлёк именно хлопок двери? — Вильям слегка нахмурился. Если он скажет правду, Дитмара будут допрашивать, а как это может сказаться на его самочувствии предсказать сложно.
— Нет… Пациент закричал.
— Дитмар Прендергаст? — следователь посмотрела в листок и принялась крутить ручку между пальцами.
— Да.
— Это ваш пациент.
— Вы и так знаете.
— Вы с ним говорили?
— Конечно, у него случилась истерика и мне нужно было его успокоить.
— Он что-то сказал? Что может помочь следствию?
