Вильям едва не задохнулся, когда попытался резко сесть, но не смог. Лежит, на полу, запутавшись в одеяле. Кое-как выпутавшись, он на трясущихся ногах поднялся и сел на кровать. Нет, это не дело, нужно выпить успокоительного. Хорошо, что и его он тоже приготовил. В коридоре было слышно шаги, шуршание, было слышно, как открываются двери. Наверняка пришли ребята с вечерней смены. Дойдя до комода на подгибающихся ногах, Вильям закинул в рот половину таблетки, запил водой и упёрся руками в столешницу комода. Поднял лицо на зеркало и замер. На щеке красовался яркий красный след, как будто его кто-то ударил ладонью. В шоке он провёл пальцами по щеке и только сейчас понял, что она онемела, как после настоящего удара. Дитмар. Что он делал в кошмаре? Никогда ещё в его кошмарах не было никого постороннего. Он был один на один со своим самым ужасным страхом. Это было правило, которое ещё никогда и ничем не нарушалось. Что бы ни происходило они один на один. Так было в жизни. Так было и в кошмарах. А сейчас Дитмар, он выдернул его из кошмара, помог. Хотя это Вильям здесь, чтобы помочь ему. Что за чёртова мистика? Ещё след на щеке. Слишком реально, слишком. Та картинка из сна была один в один как реальность. Как будто он и вправду снова столкнулся с ней. Это всё нужно записать и поехать потом к психотерапевту. Или найти кого-то из местных. Это ненормально, что с ним происходит такое. Да ещё и подобный стресс, как смерть пациента, насильственная, это серьёзный удар. Так и до очередного помешательства недалеко. Он дошёл до кровати и решил поправить подушку. И едва не подпрыгнул, когда под ней почувствовал что-то твёрдое. Помятый в хлам блокнот, он читал сегодняшние записи перед сном. Вильям провёл рукой по щеке и облегчённо выдохнул. Ещё бы у него так лицо не затекло, на угле блокнота спать. Отложив их на тумбочку, он улёгся поудобнее. Успокоительное быстро действует, может, ещё есть шанс выспаться. Хотя до сих пор казалось, что он не один в комнате, что кто-то внимательно смотрит, изучает. Перевернувшись на бок, Вильям накрылся почти с головой и принялся про себя проговаривать успокаивающие установки, которым его научили. Они сработали безотказно, и тревога начала спадать. Наконец спасительное небытие накатило волной.
Молчание в комнате отдыха было тяжёлым, как камень. Без слов опрокинув в себя по две стопки виски, оставшиеся шесть врачей экспериментального крыла собрались в круг, как дети сбиваются для игры. Они рассказывали друг другу о пациентах всё самое важное, чтобы в случае чего была хоть какая-то возможность проконтролировать такую ситуацию. Вильям проговорил больше, чем за последние два месяца. Он внимательно слушал, запоминал детали. Теперь на ночных сменах им придётся не просто следить, им придётся заходить в палаты, осматривать пациентов, и они пытались понять, как это сделать с меньшими потерями для психики. На них лежит ответственность за этих людей. Лэри сидел в углу и планомерно напивался, пока у него не отобрали виски. И только после того, как он всё же разрыдался на плече у Кристи Спенсер, самого молодого врача отделения, он ушёл спать.
То, что они делали, было неправильно, в конце концов, следить сразу за таким количеством больных, сохраняя индивидуальность каждого, было сложно. Но другого выхода не наблюдалось. Они не могут все сразу находиться в отделении, кто-то на дежурстве, остальные на работе в других отделениях. И вот дежурному придётся следить за всеми, по максимуму. Каждое незначительное изменение в поведении. Вильям понимал, что ему будет сложнее всех, потому что остальные были тут уже дольше и уже успели и между собой познакомиться, и подружиться, а ему придётся судорожно запоминать всё как можно лучше. А ещё на этом странном собрании он понял, что Дитмар, несмотря на то, что самый активный и разговорчивый в отделении, ещё и самый загадочный. Он уже не раз пугал странными выходками или словами врачей и медсестёр, он первый завёл разговоры о том, что некто ходит по отделению, и, по словам Хьюго Миллера, самого старого врача, который работал в отделении почти с самого начала, он был первым, кто вообще стал проявлять такую тревожность и так следить за персоналом.
