— Да, но корпус сильно экранирует его ауру, видно только то, что она есть.
Посовещавшись, трое пришли к выводу, что это, скорее всего артефакт поддержания жизни, артефакт гибернации/продолжительного сна, или комы, или что-то в таком духе, ведь судя по косвенным признакам, чары, что продолжают держаться на нем, существовали долгого, многие годы — точнее, не понимая их сути определить, не получится, и разряжались они сами.
Пока Рашас осматривал ауру и чары, он пояснял все, что видит. Теперь не только для Роша, но и для Каштола. Каштол же постарался максимально полно рассмотреть зачарование, что бы, возможно, попытаться его, потом воспроизвести, если будет такая возможность.
Принципы зачарования артефакта явно отличались от того, что делали гарсфелы.
Рашас предложил попробовать оградить артефакт от мирового фона и даже попытаться откачать из него магию опосредованно — опасался, что если попытаться сделать с чарами что-то напрямую, может произойти что-нибудь неожиданное. Он стал немного опасаться чужих артефактов, после того, как Каштол объяснил концепцию самоуничтожения при несанкционированном доступе.
Рашас подготовил новые накопители и принялся за реализацию своей идеи — на поляне лежал «хрустальный гроб», а вокруг него, в несколько слоев начерчены рисунки разного вида, а на вершинах внешнего и самого большего рисунка лежат накопители.
Когда Каштол всмотрелся в происходящие магическим зрением, то заметил, что сразу после того, как Рашас закончил, магия изнутри фигуры, стала утекать, собираясь упорядоченными потоками вдоль линий рисунка, а потом все эти потоки энергии стабилизировались через промежуточные накопители и устремлялись в те, что лежали во внешнем круге.
Эта схема через несколько минут работы создала почти полный энергетический вакуум внутри себя и теперь не заряжала накопители, а наоборот, разряжала, не пуская внешнюю энергию в круг.
Такие условия довольно быстро привели к тому, что остатки магии из артефакта начали утекать во вне, разряжая его окончательно.
Сначала аура артефакта угасла, а потом, похоже, заклинания в нем окончательно развеялись. Либо капсула не была защищена от такого рода воздействия, либо защита когда-то была, но разрушилась гораздо раньше, чем артефакт попал сюда.
Рашас, внимательно следивший за всем внутри ритуала, поспешил его отключить, чтобы не начать разрушать вместе с артефактом, ауру того, кто в ней лежит.
Конечно, само по себе пребывание в обезманеном пространстве ауру не разрушит, но если перед этим неизвестный срок провести в артефакте, который работал на последнем издыхании, и, возможно под конец не подпитывал «узника», а наоборот, иссушал, его энергетике явно лучше не сделает.
После отключения ритуала, магический фон внутри быстро восстановился и мы подошли поближе.
Ранее, при обсуждении плана, мы решили, что если план удастся, сразу после вскрыть артефакт — вдруг заклинания на нем самовосстанавливаются? А чтобы не подвергать Роша и Рашаса лишней опасности, вскрытием капсулы занялся дрон. Терять его Каштолу, было бы хоть и жалко, но не так, как кого-то из этих двоих. Похоже, он действительно успел к ним привязаться.
Вскрыть крышку было несложно. Похоже, что те, кто сделал это устройство, предполагали, что, возможно, его придется вскрывать вручную и крышка содержала простые, чисто механические замки и петли, которые ранее, скорее всего, управлялись зачарованием.
После того, как дрон открыл и откинул крышку, нам на обозрение предстал молодой обнаженный человек изможденного вида.
Он лежал вытянувшись на внутреннем ложе, руки были вытянуты по бокам, под головой располагалась эргономичная подушка.
К самому телу были подсоединены катетеры и трубки. Возможно, для искусственного жизнеобеспечения.
Каштол предположил, что это была скорее резервная система, а основную функцию выполняли чары. Дрон осмотрел подключенное оборудование и само тело, предположив, что все эти устройства теперь все равно уже явно не работают и их можно убрать — вреда от этого не будет.
Пока дрон занимался осторожным выпутыванием тела из датчиков, трубок и фиксирующих креплений, Рашас, подойдя вместе с учеником, с любопытством рассматривали незнакомое для себя существо.
Рашас отметил, что хоть аура у него и отличается от гарсфелов, но по ней можно сказать, что это маг, находящийся в состоянии очень глубокого магического и физического истощения, а еще имеется какое-то повреждение легких. Возможно, ожог, отравление, или что-то такое, но ничего критичного. Точнее, если не оказать помощь, это существо проживет недолго, но вот если оказать, то, скорее всего, быстро и без последствий выздоровеет.
Каштол, выслушав заключение Рашаса, тоже с интересом осмотрел ауру человека — это был, по всем признаком именно человек. Такой же, как их запомнил, на своей родине, Каштол.
