Либо такой гарсфел через какое-то время адаптировался, попутно немного повышая эффективность собственного разума, а то и мозга, чтобы уместиться в тесных границах того, что дала природа, либо связь с Каштолом брала на себя ту нагрузку, что до этого возлагалась на амулет, и из-за этого, расширялась.
Заметив это, некоторые даже специально сперва привыкали к амулетам, затем лишали себя их, а потом целенаправленно пытались совершенствоваться, или улучшать связь. А потом опять надевали амулеты, но теперь — более мощные их версии, или даже несколько.
Те, кто так делали, учились пользоваться больше, чем одним амулетом. Каштол с интересом поглядывал на такие опыты, ведь он видел, что разум тех, кто так делает, действительно развивается, становясь в чувствах Каштола, как бы ярче, объемнее, а приток энергии от них чуть возрастал.
Тем более, когда они намеренно старались этой энергией управлять и намеренно отправляли её по связи, как самому простому пути, ведь высвободить её из тела сложнее, чем отправить по привыкшей к этому, связи.
Подобные опыты позволили Каштолу наконец-то обнаружить и более четко разделить те неуловимые энергии, что всегда присутствовали в мане, получаемой от последователей и даже, в его собственной энергии.
Каштол условно обозначил одну из энергий, что больше всех присутствовала в тех гарсфелах, что развивали свой разум, как «пси». Остальные было пока сложно отделить, но Каштол двигался в этом направлении.
Каштол много чего испробовал и научился разделять разные «оттенки» маны, выяснил, что одни лучше гадятся для одних задач, другие — для других.
Это, конечно, было очевидно еще, когда Каштол изучал ману, поступающую от вечнопылающего дерева, но теперь он однозначно это подтвердил и научился по своей воле разделять ману и разграничивать, какая, на что идет.
Теперь эффективность чар Каштола еще немного возросла, а некоторые воздействия стали стабильнее и проще получаться, но самым значимым достижением, Каштол считал то, что он научился отделять и управлять пси.
Оказалось, что пси в той энергии, что он сам генерировал, было значительно больше, чем у гарсфелов, хотя и у них, как полагал Каштол, её было довольно много, вследствие того, что они все эмпаты и телепаты.
Каштол начал опыты с новой энергией и обнаружил, что пси значительно проще, чем мана в начале освоения, поддается его прямому контролю. То есть не через посредников в виде блоков, рун, связей и прочего, а напрямую.
После этого открытия, Каштол стал проверять пределы возможностей пси и не нашел их. Оказалось, что, как и мана, пси может очень многое, если вообще не всё. Но лучше всего пси позволяет передавать мысли, считывать эмоции, запаковывать воспоминания и производить прочие действия с разумом. А еще, если накачивать последователей пси, те начинали её чувствовать наравне с маной и улучшали свои способности разума.
Некоторые из тех, кто был не слишком усерден в магии, обнаружили в себе талант к пси. Они могли поднимать предметы силой мысли, воспламенять взглядом и многое другое. У кого-то был яркий талант к чему-то определенному, а кто-то, как маги, могли делать всё.
Самые лучшие результаты показали те, что смогли комбинировать ману и пси, но так могли не многие. У Каштола, например, пока не получалось напрямую их смешивать, да и прямой контроль маны пока был на довольно низком уровне.
У тех, кто совмещал пси и ману, выходили вещи, на которые чистый маг, или псионик должен был тратить значительно больше энергии, или долго тренироваться.
Каштол изучил, что они делали, и смог понять один из способов повышения эффективности — пси содержала в себе образ того, что нужно сделать, а мана это делала.
Маги так делали и раньше, но тратили значительно больше сил, вместе с маной выплескивая и капли пси. А теперь, когда можно было делать это осознанно, многие чары выходили проще.
Параллельно, Каштол взялся за изучение вечнопылающего дерева, ведь то явно поглощало души, или делало что-то подобное.
Каштол не задавался целью делать то же самое, наверное… но изучить процесс хотел, ведь пока у него не получалось сделать нечто подобное, не зная, как это делать даже в теории.
Параллельно с исследованиями Каштола, развивалась и школа, основанной Алорианом. В ней было уже много учеников, которые изучали азы магии и пси, совмещая эти направления. И вот, один из учеников напомнил Алориану о призыве, посетовав, что у Алориана было мало знаний о магии его родного мира.
— Рош, а ты ведь помнишь, что ты призвал меня из другого мира? — Зашел чуть издалека Алориан.
— Конечно, а к чему ты вспомнил об этом? — с интересом и затаённой виной оглянулся на него Рош.
— Дружище, ты чего? Я тебя ни в чём не виню и даже наоборот, благодарен. Где бы я ещё получил так много… — он неопределённо обвёл рукой всё вокруг. — Всего вот этого… Тут классно! А ещё, еще у меня есть храм! Ну, не прям у меня, но ты понял, о чём я — засмеялся Алориан.
Просмеявшись, Алориан продолжил:
