— Полиция следит за полицией… — вздохнул Лыков. Но вспомнил, что такое с ним уже было — два года назад, в Риге. — А, ладно! Как дальше жуликов искать будем, Спиридон Федорович?
— На распоряжение начальства! — рявкнул околоточный и довольно загоготал. — Сегодня ловить уже поздно, идемте спать.
Однако день для питерца еще не кончился. В номерах Гладынюка его ожидала незнакомая женщина.
— Здравствуйте, я к вам от Николая Александровича. Он просил передать, что в городе.
Красовский в Киеве! Очень кстати. Лыков нарочно попросил нечестного надзирателя составить реестр происшествий в строительном деле, чтобы потом проверить его у надзирателя честного. И вот теперь честный вернулся.
— Что еще он передал?
Женщина беспокойно оглянулась. Сыщик понял ее:
— Где нам лучше поговорить? Может быть, поднимемся в номер?
— Давайте.
Когда они зашли внутрь, Лыков не сдержал удивления:
— Смелая вы женщина. Так безбоязненно прийти в комнату к незнакомому мужчине…
— Николай Александрович мне о вас рассказал, вот я и не боюсь.
— Что же он такого рассказал?
— Вы порядочный и умный.
Сыщик удивился:
— Вроде мы с ним общались всего ничего…
— А он сам такой. В смысле умный и порядочный. За это и страдает.
— Как вас зовут?
— Ангелина Васильевна Выверцева.
Они сели в кресла, и сыщик смог рассмотреть женщину поближе. Весьма миниатюрная, лет тридцати пяти, одета просто, никаких украшений. Красавицей не назовешь, но вид располагающий.
— Вы похожи на работающую женщину, — сказал Лыков. — Из тех, которые сами себя содержат и для которых это важно.
— Так и есть.
— Трудно приходится?
— Честный заработок всегда труден, — ответила Выверцева. Таким тоном, что все двусмысленности в ее отношении разом отпали. Стало ясно, что с ней можно говорить обо всем, только не о грязном.
— А кем вы работаете?
— Кассирша-конторщица, с залогом и рекомендациями.
Лыков понял. Не всякий мужчина, ищущий места, может представить рекомендации. А залог сейчас достигает нескольких сотен рублей. Эта маленькая женщина имела и то, и другое.
— А где служите?
Ангелина Васильевна впервые улыбнулась, едва заметно:
— Мы продаем колбасу для крыс. Производства Гаммершлендта. Видели в газетах нашу рекламу? Это такой яд против грызунов, а фабрикуется в виде колбасы.
— Кажется, читал… — Тут питерец спохватился: — Простите! Уже поздно, вы пришли по делу, а я у вас пустяки выпытываю. Что еще просил передать Николай Александрович? Он закончил дело в Ходоркове?
— Да. Его отпустили в Киев и дали три дня, чтобы написать акт дознания.
— Так он нашел убийцу?
— Разумеется, — удивилась вопросу женщина. — Чтобы Николай Александрович и не нашел?
Э-э, да тут любовь, догадался сыщик. Выверцева между тем продолжила:
— Писать бумагу он будет у себя на квартире. На службе появляться необходимости нет, да и Цихоцкий в отпуску. Поэтому он просит вас, если есть время и желание, навестить его в эти три дня.
— Завтра же и заеду, — обрадовался надворный советник. — Где проживает Николай Александрович?
— Волчий яр, дом Саламахи. Это в Татарке.
— Так далеко?
— Там квартиры дешевле. Он же взяток не берет, — пояснила Ангелина Васильевна.
— Понятно, — вздохнул Лыков и встал: — Позвольте вас проводить?
Но женщина жестом пригласила его сесть:
— У меня есть еще разговор к вам. Не уверена, Алексей Николаевич, что вы его одобрите, но…
— Слушаю вас внимательно.
К удивлению Лыкова, гостья заговорила о своих отношениях с Красовским:
— Николай Александрович очень вас хвалил. Я уже говорила это, но сейчас не лишнее повторить. Он редко кого хвалит. А для него вы авторитет, человек выдающийся в той профессии, которую он себе избрал. Я имею в виду профессию сыщика.
Женщина замолчала, глядя на питерца.
— Я понял, продолжайте. Что вы желаете от меня?
— Ах, ну ясно же! Чтобы вы поговорили с ним. Он вас уважает и наверняка прислушается.
— О чем мы должны поговорить?
— О наших с ним отношениях.
Только теперь до Лыкова дошло:
— Вы хотите за него замуж, а он отказывается?
— Да.
— Что же ему мешает?
— Материальная неустроенность.
— Лишь это? Простите… Он вас любит?
— Да. А я его. Но щепетильность и честность Николая Александровича мешают ему сделать мне предложение. Поскольку он-де не сумеет обеспечить жене достойную жизнь. Он рассказывал вам историю про надзирателя, который застрелился от безденежья?
— Рассказывал.
— Это его больное место.
Лыкову на миг показалось, что его собеседница сейчас расплачется. Однако она и не думала этого делать.
— Я говорю ему, говорю: главное, что мы нашли друг друга. Все остальное ерунда, и деньги в том числе. Кроме того, мой заработок тоже пойдет в семейный бюджет. Это его почему-то особенно злит… Почему, вот объясните мне? Почему женщина должна сидеть на шее у мужа? Почему служба ее унижает?
Сыщик только диву давался. Пришла в номер к незнакомому мужчине, выполнила поручение и сразу принялась решать свои дела. С бухты-барахты первому встречному выложила сокровенные тайны, да еще требует содействия.
