Четвертый роман из цикла «Гроза двенадцатого года» о семье Черкасских.Елизавета Черкасская единственная из сестер унаследовала передающийся по женской линии в их роду дар ясновидения. Это — тяжелая ноша, и девушка не смогла принять такое предназначение. Поведав императору Александру I, что Наполеон сбежит из ссылки и победоносно вернется в Париж, Лиза решила, что это будет ее последним предсказанием. Но можно ли спорить с судьбой? Открывая «шкатулку Пандоры», можно потерять себя и занять место совсем другого человека. Девушка не помнит ничего из своей прежней жизни. Случайно встретив графа Печерского, которого раньше любила, она не узнает былого возлюбленного, но и Михаил не может узнать в прекрасной, гордой примадонне итальянской оперы Кассандре нежную девушку, встреченную им в английском поместье. Неужели истинная любовь уходит бесследно? Сможет ли граф Печерский полюбить эту сильную, независимую женщину так, как он любил нежную, слабую девушку? И что же подскажет сердце самой Лизе? Или Кассандре?
Англия
1814 г.
Вот и наступил решающий день. Светлейшая княжна Елизавета Черкасская поставила свою судьбу на карту и сегодня собиралась разыграть ее. Рассвет своего семнадцатого дня рождения она встретила, стоя у окна в одной из сотни спален величественного главного дома поместья своей любимой сестры Долли, две недели назад ставшей английской герцогиней Гленорг. А сегодня в этом доме должно было состояться грандиозное празднество: молодожены давали бал-маскарад для всего высшего света Лондона во главе с принцем-регентом и российской делегации, возглавляемой императором Александром I, а княжна собиралась использовать этот бал для выполнения своего заветного желания.
Лиза приехала в Гленорг-Холл вместе с остальными родственниками и друзьями молодой герцогини накануне. Только взглянув на сестру и зятя, она с облегчением поняла, что мама и бабушка оказались правы: молодожены страстно любили друг друга, только гордость и боязнь не найти в любимом человеке ответного чувства мешали им объясниться и броситься в объятия друг друга. Но, коснувшись руки зятя, а потом ладони сестры, девушка поняла, что в ближайшие дни все недоразумения останутся позади и ее дорогая Долли будет очень счастлива. Княжна успокоилась и разрешила себе подумать о своей собственной судьбе.
Жить так, как она прожила последний год, у Лизы больше не было сил. И хотя она теперь знала, что такой же дар проявлялся и у других женщин в ее роду, но жить, общаясь с духами умерших, стало совершенно невыносимо. Два года назад, когда княжна впервые почувствовала, что, коснувшись руки человека, она может услышать его мысли, понять чувства, даже увидеть какие-то события, которые произойдут в его будущей жизни, она только удивилась и сначала восприняла это как игру. Но теперь, когда к ясновидению добавилась еще и способность разговаривать с духами, девушка больше не могла выносить этого страшного напряжения, ведь каждый раз, общаясь с душами умерших, она чувствовала, что умирает сама. Когда же княжна после такой «встречи» приходила в себя, она не могла даже пошевелиться, и была так слаба, что потом целый день лежала, восстанавливая силы.
Лиза прекрасно помнила тот самый первый раз, когда поняла, что она — ясновидящая. Это случилось ровно два года назад, в день ее пятнадцатилетия. Тетушка Апраксина, воспитывавшая четырех сестер Черкасских после смерти их родителей и бабушки, тогда устроила праздник в большом имении Ратманово, принадлежащем старшему брату княжон Алексею. Сам светлейший князь Черкасский воевал с французами, дошедшими уже до Москвы, но в южных хлебных губерниях России ничто не напоминало о войне, кроме того, что все молодые дворяне покинули свои имения и отправились в армию. А их родители и младшие братья продолжали жить привычной жизнью. Дни рождения светлейших княжон Черкасских по традиции, заложенной еще при жизни их бабушки Анастасии Илларионовны, отмечались детскими праздниками, куда приглашалась вся молодежь из соседних имений в возрасте от двенадцати до восемнадцати лет. В тот день Лиза впервые надела «взрослое» платье из нежного шелка цвета сливок с золотистым атласным поясом и длинные, выше локтя перчатки. В ее светлые, как лунный свет, волосы сестры вплели бутоны чайных роз, оттенявшие янтарные глаза девушки. Она чувствовала себя принцессой из сказки. Ведь и красавица Элен, которой шел девятнадцатый год, и зеленоглазая Долли, которой через четыре месяца должно было исполниться семнадцать, в два голоса твердили ей, как она хороша своей нежной тонкой красотой и редким цветом глаз.
Лиза впервые как хозяйка встречала гостей, стоя вместе с тетушкой на крыльце большого барского дома в Ратманово. Перед соседями-помещиками и их милыми женами она делала красивый реверанс, юношам кланялась, изящно, как учила тетушка, наклоняя голову, а девушкам и детям подавала руку. Когда княжна пожала руку малознакомой родственнице соседей по имению, она вдруг ясно услышала подлые мысли девушки, ненавидящей своих богатых родных, а потом увидела несколько картин, которые, быстро сменяя одна другую, промелькнули в ее голове и исчезли. В них отражались события из жизни этой злобной девушки. Тогда Лиза встряхнула головой, отгоняя странные мысли, и, не поверив себе, постаралась больше не вспоминать о странных ощущениях. Но через несколько дней она случайно коснулась руки старшей сестры и мгновенно почувствовала страшное волнение Элен — та думала об их брате Алексее и боялась, что его уже нет в живых. Тут же в голове Лизы стали одна за другой всплывать картины: по размытой дождем дороге бредет конь, на спине которого распластался юноша, потом полутемная комната, где перед странным походным алтарем стоит группа людей, потом роскошный зеркальный зал и прекрасная белокурая женщина в алом платье. Видения исчезли, и онемевшая от изумления княжна так и осталась стоять посередине комнаты, пока Долли не тряхнула ее за плечо, удивленно спрашивая, что случилось.
