Единственное, в чем Соня уняла исследовательский экстаз, так это в том, что утаила свои мелодраматичные подозрения о внебрачной дочери, рожденной в заключении. Но это не помогло. Нарытых скелетов, видимо, и без того хватило, чтобы стало понятно — ретивый биограф великого Саввы зарулила не туда. Такая правда не нужна. А почему?! Не потому ли, что… у отчима таки рыльце в пуху?! Прокурор Помелышев что-то о нем знал и шантажировал! Допустим, все совсем не так, как рассказывает Людмила Гавриловна. Она позвала на помощь Лёвшина — кстати, как она могла не знать его имени? — не потому, что работала няней его пасынка. А потому, что знала Лёвшина раньше. У них был роман. При этом он был замешан в криминале. И Фея так о нем рассказала, что будто он ни при чем. Будто убийство Горгоны было коллективной и оправданной обороной. Но, быть может, на самом деле…
Непочатый край Сониных фантазий сводился к жертвенному итогу: Фея выгородила своего сердечного друга и отмотала срок вместо него. Популярность этого сюжета в блатном фольклоре ее не смущала. Ведь и там бывает правда…
Вот только зачем было Лёвшину-старшему убивать Помело теперь… Боже, какая недогадливость! Помелышев же был прокурором в Емельянове, как выяснилось! Он выгородил Лёвшина, посадил Фею, но за это Саввин отчим должен был стать… его осведомителем! Или еще в каких темных делах участвовать… А может, он и есть его теневой подельник в глобальном мошенничестве под названием «Марилэнд»!
Похоже, чем больше догадок, тем дальше от здравого смысла… Соня вляпалась в осиное гнездо компромата. И ее решили устранить. Хорошо, что просто из проекта, а не радикально. А может, провести небольшое расследование в духе «кружок юных детективов»? Нет, правда, а что, если Помелышев действительно окажется связанным с семейством Лёвшиных? И тогда они под подозрением, из-за чего плакал подарочек — автобиография Саввы всех времен и народов. Создатель Strekoz'ы щепетильно включил Людмилу Гавриловну в список опрашиваемых, что, конечно, повод для возможного злорадства над Клетчатой Шляпкой. Хоть бы этой мымре попало за недосмотр! За то, что не утвердила список у мамаши с отчимом… Ведь наверняка всем этим «амбициозным проектом» про бессмертие в массы, всем этим подарочком самой себе управляет мамаша! А она советуется с мужем, само собой… Но с няней прокол вышел, проглядели утечку информации! Наверняка Шляпе уже попало, а она отыгралась на Соне.
Любительница детективной интриги на ночь глядя аж вспотела от догадок, которые ей страсть как не терпелось выложить… Базилевсу! Красиво его называет Настасья Кирилловна. Соне тоже хотелось бы козырять древним первоисточником, но, возможно, ей этого никогда не позволят… Она вышла на балкон, вдохнула августовскую, сочную и маслянистую, как рябина на коньяке, ночь и решила, что, пожалуй, следует еще взять на заметку Феиных предателей-односельчан. Вдруг кто-то из них — родственник Помелышева? В конце концов, обычно самое наипервейшее предположение об убийце у следствия — это кто-то из родственников. Впрочем, здесь версия провисает — этому родственнику совершенно не обязательно жить в Емельянове…
Утром Соня узнала, что, пока она погружается в дебри чужой семейной истории, у нее дома назревают собственные катаклизмы. Андрюха влюбился. В девочку своего друга. Только этого не хватало! Это ведь назревающая трагедия?! И совершенно непонятно, что делать. София, где твоя мудрость, в честь которой тебя назвали… Андрей пытался убедить маменьку, что мудрость сейчас неуместна. И вообще-то все происходящее — естественно! Его друг и эта девушка уже расстались. Вчера… Правда, существует еще одна пикантная деталь — у барышни связь с еще одним… фигурантом этого треугольника. Треугольника, стремительно и зловеще множащего свои углы.
— Но с ним у нее несерьезно. Просто пока нам с ней лучше не встречаться открыто, — деловито рассуждал сын, пока у матери вяли уши. — Можно я съезжу с ней в Питер? Мне очень надо! Там буду не только я, будет целая компания, так что это безопасно!
— Охотно верю! В теплой компании-многоугольнике, конечно, безопасно! — отрезала Соня, наполняясь яростью бессилия.
А вдруг не послушается и сбежит?! Ужасна эта подростковая любовь… Растишь, воспитываешь, объясняешь, где добро, а где зло, — а потом все сметет ураганом чувственного бреда, посвящения в рыцари Круглого стола, где одна дама на всех. Теперь понятно, почему так оперативно вдруг сделано сольфеджио…
