Когда Хольт вернулся к соотечественникам после прощания с Клетусом, над деревней вставал рассвет. Арканские кавалеристы, собравшиеся вокруг павшего шагохода, вырезали мертвого товарища из обломков. Всадники действовали спокойно и с достоинством, которое не соответствовало их потрепанному облику. Возле круга бойцов стояла кадет Рив, как всегда замкнутая и бдительная.
— Модин? — спросила она подошедшего Айверсона.
— Больше не с нами, — ответил комиссар и кивнул, приветствуя командира «Часовых»: — Я так понимаю, своими жизнями мы обязаны вам.
— Мы заберем Боултера с собой, сожжем его, когда спустимся по реке, — невпопад ответил офицер. — От него мало что осталось, но я не брошу здесь никого из моих всадников.
После этого конфедерат пристально взглянул на Хольта, словно ожидая возражений.
— Вы — Катлер? — прямо спросила кавалериста Изабель.
Подняв взгляд от обломков, офицер недовольно посмотрел на нее.
— Что, увидели звезды у меня на груди, леди?
— Я вообще не вижу знаков различия, — парировала Рив, внимательно уставившись на подбитую мехом летную куртку всадника.
Это одеяние, дорогое и вычурное, подходило истинному джентльмену, и оно выдержало тяготы Федры лучше, чем его обладатель. Осунувшийся арканец с волчьим взглядом смахивал на пирата, который нарядился в пышное убранство жертвы, но была в нем и увядшая спесь, признак голубой крови. Голубым поблескивали и глаза офицера — то было зловещее индиговое клеймо человека, подсевшего на Славу.
— Может, я и Троном забытый отступник, но не Энсор-мать-его-Катлер, — ответил командир кавалеристов. — Меня зовут Вендрэйк. — Хардин выпрямил спину, и следующие его слова прозвучали вызовом. — Капитан Девятнадцатого полка Арканских Конфедератов.
— Айверсон, — представился комиссар. — А это кадет Рив. Мы искали вас — всех вас — весьма долго.
— Возможно, мы не хотели, чтобы нас нашли.
