Хайме Гарридо нашли спрятавшимся в Раковине, опустевшей после того, как отступники бежали вверх по реке. Комиссары Пролома держали верзантца под замком в ожидании этого краткого, бессмысленного допроса.
Когда Хольт уходил, летчик все еще молил его о помощи. Карьера Хайме Эрнандеса Гарридо на этом закончилась.
— Тебя надо было подтолкнуть, — заявил Модин. — Я ж видел, ты таращился на эту штуку как на бомбу замедленного действия. Был слишком напуган, чтобы открыть, но слишком любопытен, чтобы выкинуть. Ну, начальник, ты ко мне по-доброму отнесся, вот я и решил типа помочь.
Пропустив мимо ушей дерзости Клетуса, Айверсон подошел к груде документов. Теперь, когда тайны лежали на виду, их зов стал просто гипнотическим, а огнеметчик на этом фоне казался слегка раздражающей мелочью.
— Конечно, я никогда особо в буквах-то не разбирался, — продолжал рядовой, — так что сильно далеко не продвинулся…
— Вон, — перебил комиссар, не отрывая глаз от бумаг.
— Ой, да ладно тебе, Хольт…
Айверсон резко развернулся, и Модин обнаружил, что смотрит прямо в дуло автопистолета. В бойца вперился уцелевший глаз комиссара, похожий на открытое окно, за которым простиралось что-то бесстрастное и беспощадное. Серобокому показалось, что в соседнем аугментическом зрачке больше жизни, и он медленно поднял руки.
— Эй, погоди, брат…
Лицо Хольта свела рефлекторная судорога.
— Прочь, — приказал он.
Не сводя глаз с пистолета, Клетус кивнул и спиной вперед вышел из каюты. Его место тут же заняли призраки Айверсона, которые выплыли из теней и окружили свой маяк в мире живых. Опустившись в кресло, комиссар принялся за чтение.
Рив снова молотила в дверь каюты.
— Я занят! — огрызнулся Айверсон, потирая родной биологический глаз. Аугментический собрат яростно жужжал, словно пытался пробурить череп насквозь.
— Сэр, вы несколько дней не выходили на палубу! — крикнула Изабель через запертую дверь. — Летийцы начинают задавать вопросы.
