— Обвинений нет, — решительно произнёс он. — Просто в те же дни, когда погиб Тисен, раджаны находились в городе, — он внимательно посмотрел в лицо жреца, а затем продолжил: — Одному из рыбаков даже показалось, будто он видел в тот день гуляющих воинов на побережье, невдалеке от нашего дома.
Сомнений не оставалось — Тисен погиб по приказу Годрео Таббата. Тот, должно быть, распорядился, чтобы Тисен исчез с лица земли, ведь ничто кроме отца не могло встать между Лиадро и Тисеном. Старый жрец понимал, что как только он отправится на тот свет, сын помчится к любовнику. Последствия было сложно предугадать, потому-то раджаны испокон веку, заботясь о чистоте крови, избавлялись от пар не своего круга.
И всё же, почивший отец оставил Лиадро живое напоминание о Тисене, возможно, в утешение или чтобы попросить прощение, ведь правда о смерти омеги всплыла бы рано или поздно.
Мальчик родился омегой и не был опасен для Касты или порядка наследования. Он не являлся перворождённым или чистокровным — Гилий не нёс осложнений.
Лиадро задержался на острове ещё на пару дней. И видел сына, его и Тиссена. Тот оказался так же красив, как и его отец, пусть и был тогда ещё подростком. Его голубые глаза выдавали чужую кровь, но не отталкивали, наоборот, заставляли смотреть не отрываясь.
Долгие годы с Драдосских островов приносили доклады, частью которых всегда было одно из семейств. Великий жрец знал обо всём, даже о том, кто сватается к хорошевшему день ото дня Гилию, и как жестоко тот разбивает сердца, отвергая поклонника за поклонником. Жрец поддерживал переписку с мужем Тисена; тот уже, должно быть, догадался в чём дело, и потому Лиадро ненавязчиво предлагал оставить выбор избранника за парнем. Ослушаться великого жреца было невозможно.
Лиадро хоть и не простил отца, был благодарен, что тот оставил ему хотя бы мальчика.
И вот теперь его собственный сын просит за пару — омегу, который не ровня чистокровному раджану, будущему предводителю могучих воинов, правителю Касты.
В комнате раздался шум и в покоях возник старший субедар Зариф Карафа. Лицо его было сумрачным. Он не видел глаз Лето — тот стоял к нему спиной, зато мог прекрасно разглядеть Лиадро Годрео, взглянувшего на него отстранённо.
— Иди к себе, — скомандовал отец Лето, желая остаться наедине с другим посетителем.
— Но отец… — попытался воспротивиться сын, понимая, что разговор далеко не окончен и судьба Хюрема, только что спасённая от топора, снова повисла на волоске.
— Вон! — рявкнул Лиадро яростно, и Лето, не посмев больше гневить отца, развернулся и вышел.
— Что, Зариф, решился на измену? В твои-то годы? — обратился Лиадро к старшему субедару, когда шаги Лето стихли.
Карафа молчал, понимая, что вошел не в покои, но ступил на тонкий лёд, и пока он не будет точно знать, что происходит, вести себя следует с предельной осторожностью.
— Никогда в жизни я бы не предал Касту и не сделал ничего, что пошло бы ей во вред.
— Даже ради Лето?
— Даже ради Лето, — медленно произнёс альфа, не отводя глаз.
— И всё же ты скрыл, что этот омега его пара.
Карафа видел, как Лиадро позвал Лето за собой, и посчитал, что того сурово отчитают, а затем и накажут за вопиющую опрометчивость и своеволие. Однако, Лиадро должен был простить нерадивого отпрыска, последовавшего за зовом чести. Тучи сгустились, когда за ним явился один из домовых верховного дома с приказанием явиться немедля. Причина только что прозвучала из уст Лиадро Годрео.
— Объяснишься или снова предоставишь мне честь распутывать ваши интриги? — Похоже, жрец был недоволен не только тем, что правда так долго ускользала из-под его носа, но и тем, что его старший субедар был глубже посвящён в дела сына, нежели он сам.
— Никаких интриг не было, — отвечал Карафа. — Позвольте мне рассказать всё с самого начала, а затем, — он чуть наклонил голову вниз, — я приму любое наказание.
Верховный жрец не ответил, и Карафа заговорил, начав с того самого момента, как Лето вцепился в него в разгар Свободного боя. Он не упомянул отданный Романо приказ, ограничивая описание тем, что удержал Лето от необдуманных поступков. Тогда же выяснилось, что накануне вечером эти двое случайно столкнулись. После старший субедар открыто признал, что решил не раскрывать тайну Лето, позволяя этим двоим быть вместе. Лето не нужно было объяснять, что случится, если истинность раскроют, а Хюрему он растолковал всё лично, и тот держал язык за зубами.
— Я посчитал, что выгоднее оставить Лето пару. Хюрем, пусть этого и не сказать на первый взгляд, имеет массу преимуществ в качестве подручного.
— И в чём же они заключаются? — с ехидцей поинтересовался Лиадро, ожидая новый подвох в ещё не прозвучавших словах.
— Лето перестал бегать из анаки и болтаться в Доме радости. Стал усидчивее заниматься и больше выкладываться в тренировочных боях. Это и понятно, на него смотрит омега. Да и Хюрема мы кое-чему научили. Этого телохранителя за ним гонять не надо, Лето сам берёт его везде, куда бы ни отправился.
