Мне стыдно, но мои глаза начинают щипать от выступивших слез, и я не в силах их сдержать. Отшвыриваю стакан прочь, наклоняюсь и накрываю лицо руками. Внутри все горит огнём, дышать тяжело и невероятно больно. Готов был отдать все свои деньги за любовь, только вот как оказалось никому не нужны чувства от обычного бедного человека, любовь вкуснее и приятнее, когда она подвязана счетами в банке и красивыми ДОРОГИМИ действиями.
– И чем же плоха твоя любовь, что стала вдруг тебе ненужной?
– Пап, я не хочу об этом говорить. Единственное моё желание сейчас напиться, а уж после уйти с головой в работу.
– Ты все равно сделаешь по-своему, я знаю это, поэтому не стану в очередной раз что-либо тебе советовать. Жизнь твоя, Артём, и тебе решать каким образом её портить. Только если твоё сердце против, ты никогда не станешь счастливым.
Отец несколько раз хлопает меня по плечу и уходит. Я поднимаюсь, беру бутылку и начинаю прямо с горла вливать в себя алкоголь, чтобы скорее забыться, чтобы вытравить все мысли из головы об Алисе. Пошло всё к черту! Пусть будет Оля, какая разница вообще кого трахать? Моя будущая жена вполне красивая и сексуальная девушка, она выбрала меня, а не деньги, значит достойна, больше мне ничего не нужно.
Надеюсь моя малышка найдёт свое счастье и «якобы любовь» ко мне не заставит её тосковать и страдать.
Алиса
Отдаю все силы на уход и заботу об отце, параллельно бегая на вечерние подработки в кафе неподалёку. Мысли об Артёме гоню прочь сразу, как только они начинают возникать в голове. Мне некогда страдать да и не к чему. Что дадут мне горькие слезы? Ничего кроме опухших глаз и щемящей боли в сердце.
Мама тоже всегда рядом и помогает как может, правда с работой у неё не складывается, но это не важно, главное мы вместе, все живы и надеюсь теперь здоровы.
Некоторое время меня достают звонки от каких-то людей, просящих дать интервью, в котором я должна рассказать об этом злосчастном отборе невест, но я всем отвечаю категоричное «нет». Некоторые даже предлагают мне достаточно хорошие деньги за возможность хоть как-то очернить Царёва Артёма, который теперь мелькает во всех газетах и СМИ с новостями о предстоящей свадьбе. Мама пару раз пытается уговорить согласиться, но я точно никогда на такое не пойду. Пусть он будет счастлив и навсегда останется лишь больным воспоминанием глубоко в моем сердце и душе. Он подарил мне надежду на всё же счастливую жизнь, дав денег на операцию отца, остальное не важно. Что было то было.
Честно наивно верю, что время лечит и когда-нибудь все же наступит такой момент, когда я смогу забыть свою больную любовь, ну или хотя бы смогу вспоминать о ней без рези в груди.
Все надежды осыпаются словно карточный домик в тот момент, когда я вижу две полоски на тесте и с ужасом понимаю, что теперь навсегда связана с Артёмом, чтобы не случилось.
На работе всё валится из рук, я даже представления не имею как скажу о ребенке родителям. Нам сейчас итак очень туго, а что будет когда малыш родится ? Как я смогу дать ребёнку всё необходимое, если мы еле концы с концами сводим?!
Эти мысли сводят меня с ума, но я на все сто процентов уверена, что не стану делать аборт, лучше уж из кожи вон вылезу, но постараюсь, чтобы моя семья не голодала. Главное дождаться пока папа окрепнет и встанет на ноги, уж тогда он точно что-нибудь придумает и всё будет хорошо.
От мыслей меня отвлекает какой-то мужчина, который дерзко и достаточно больно хватает меня за руку, когда я прохожу мимо его столика.
– Вам принести что-то ещё? – стараюсь оставаться спокойной и даже улыбаться, после того, как незнакомец отпускает меня.
Нельзя грубить, нельзя потерять работу сейчас.
– Алиса? Алиса Дорофеева? – спрашивает мужчина и сверлит меня глазами будто хочет проделать во мне дыру.
Мне не нравится этот человек, точно уверена, что он не принесёт мне ничего хорошего. На вид не больше сорока, не дорого, но вполне прилично одет и довольная ехидная ухмылка на лице.
– Да это я. Мы знакомы?
Точно уверена, что не встречала подобного человека прежде, но решаю все же уточнить этот вопрос.
– Нам нужно поговорить. Садись. – отвечает и кивает на соседний стул напротив него.
Его холодный надменный тон нервирует меня, сразу понятно, что мой собеседник ставит себя намного выше других.
– Я на работе, мне нельзя отвлекаться и уж тем более присоединяться к посетителям. Поэтому, если Вы ничего не будете заказывать, я пойду работать дальше. – хочется скорее избавиться от такого общества и мне совершенно не важно о чем со мной хотят поговорить. Точно знаю, что не хочу ничего знать, итак слишком много всего навалилось на меня за столь короткое время.
– Сядь я сказал, это в твоих интересах, поверь, милая. – рявкает мужчина и кладёт на стол фотографию, изображение которой заставляет моё тело облиться холодным потом.
