Ката полностью

Пятно света было круглым, белым и напоминало Луну. Кате вспомнились всякие интересные факты о Луне; однажды на книжном развале в «Перле» она листала книжку о чудесах света – с упором на загадочное и чудесное. Там было написано, что Луна – скульптура, полая внутри, а не природный объект, потому что в известном нам мире самое удивительное совпадение – в том, что размер Луны составляет одну четырехсотую от размера Солнца, а расстояние от Луны до Земли – одну четырехсотую от расстояния от Земли до Солнца. Это совпадение является причиной солнечных затмений, уникального явления во вселенной, статистически настолько маловероятного, что его вряд ли можно считать природным…

Ката легла на живот перед домиком и открыла его. Ее взгляду представились комнаты, озаренные Луной. Она оцепенела и больше ничего не чувствовала, глядя, как лунные лучи играют

на стенах. Ката лежала без движения, полузакрыв глаза, и наблюдала, как по стенам проплывают кадры из ее жизни – или жизни той, кем она когда-то была. На одном изображении она находилась в маленьком домике и вместе с маленьким мужичком и маленькой дочкой пекла печенье; на другом – стояла перед кроватью на коленях с молитвенно сложенными руками: лицо к небу, в глазах слезы.

Потом встала и осмотрелась. В прихожей все было по-прежнему: кровать посередине, люстра вверху, вокруг тишина. На Кате была надета длинная красная ночная рубашка, но она решила не беспокоиться по этому поводу: если потребуется, непременно найдет себе одежду. А покуда займет голову чем-нибудь совсем другим – например осмотрит дом.

Она сделала несколько кругов по прихожей, а потом заметила дверь напротив той, что открывала в прошлый раз (которая вела в комнату со столами). За дверью не было слышно ни звука. Ката долго теребила дверную ручку, но наконец потянула за нее и открыла.

Она заглянула в большую сумрачную комнату, до середины освещенную углями в камине, немногочисленными свечами и редкими лучами солнца, пробивающимися сквозь толстые занавески; в лучах плавали пылинки, на удивление крошечные, бездвижные, чем-то напоминающие ее саму.

Она отогнала от себя эту мысль и сделала шаг вглубь комнаты. Перед камином стояли два кресла с высокими спинками, а между ними – столик с коробкой сигар и сигарными ножницами; на расстоянии вытянутой руки от одного кресла – открывающийся глобус, разрисованный странами, морями и чудовищами. Но самым большим предметом в комнате был бильярдный стол с разноцветными шарами; возле него на стене была подставка для киев, а рядом, в сумраке, сидел человек.

В какой-то момент Ката буквально окаменела от страха, но человек шагнул на свет и ласково улыбнулся ей. Она с облегчением вздохнула. Он не был похож ни на кого из тех, кого она встречала раньше. В его облике было что-то умиротворяющее.

Человек подошел к ней со слегка манерным выражением, подал руку, и они поздоровались.

– Кальман, – представился он. – А вас я знаю. Присаживайтесь. – Указал ей на одно из кресел, а сам сел в другое.

Ката окинула комнату взглядом – и поняла, почему ей все так знакомо: это напоминало попсовый детектив, и не какой-то один, а десятки тысяч: комната, в которой происходит разоблачение после того, как читателя целых триста страниц перед тем дурачили недостатком сведений.

– Где я? – спросила Ката, взяв пузатый коньячный бокал, который Кальман как по волшебству достал откуда-то из-под стоявшего между ними столика.

Мужчина сложил пальцы у подбородка.

– У вас есть вопросы? – спросил он, и лицо его стало серьезным. – Я попытаюсь на них ответить. Вы задумывались о человеческой жизни?

Ката пожала плечами.

– Пожалуй, было дело.

– Человеческая жизнь такая хрупкая… В нашем существовании иногда нет никакого смысла. – Он рассмеялся. – Но вам приходится верить нам, когда мы говорим, что озёра на высокогорной пустоши летом бывают чудесны. У того, кто шагает по пустоши в безветренный солнечный летний день, может возникнуть ощущение, что он попал в страну вечности. Вы знаете, что такое страна вечности?

– Не уверена, – ответила Ката, пытаясь придать себе как можно более серьезный вид.

– А как по-вашему, где вы сейчас?

– Не знаю. В стране вечности?

– А у вас неплохо получилось. – Кальман выпрямился в кресле, оперся локтем о колено и сощурил один глаз. – Мы бредем вперед, а в ушах у нас шумит Ледовитый океан, холод и страх бегут по жилам. Месяцы настают и проходят, мы парим в космосе, и наши щеки одутловаты от сна. Но человеческая жизнь кончается. Мягкий, как бархат, занавес, гуще, чем ночь, шире, чем Мировой океан, падает над сценой, и мы склоняемся…

– Потому что Земля вертится, – сказала Ката; ей показалось, что это относится к делу.

– Совершенно верно, – Кальман хлопнул в ладоши. – Потому что она вертится.

Он встал, прошелся по комнате, судя по всему, погруженный в тяжелые мысли. Огонь в камине беззвучно горел.