– Думаешь, заработает? – первый пилот скептически осмотрел самопальное «пусковое устройство». – А если даст ток, то – надолго хватит? Мы же ничего не знаем о топливе, на котором вся эта махина работала!
– Не было никакого топлива!
– Почему ты так уверен?
– Да ты сам посмотри! Видишь, эти проходы внутри скалы?
– Где? Здесь ничего нет!
– Не туда смотришь! Глянь на монитор! Да, вот сюда! Вот эти проходы – снизу! Не могу пока сказать, куда именно отводится отработанный теплоноситель, но все генераторы Катакомб Кромоса, по моему мнению, работали на кромотермальной энергии.
– На чем?
– За счет тепла недр планеты! Это неисчерпаемый источник энергии! Теперь – понятно?
– Теперь – да! Осталось понять, как именно подать энергию с этого генератора в общую сеть!
– Это – самое простое! Простым нажатием рычажка контуры статора этого генератора воссоединяются со всей системой! Вот так! – он оттолкнул от себя какой-то рычаг. Через пять-семь секунд в пещере стало заметно светлее.
Это загорались источники света, скрытые в толще стен и потолка каменного «пузыря». Неожиданно включился соседний генератор, потом – еще один. И еще….
– Система – автоматизирована! – констатировал бессмертный. – Запуская один генератор, мы механически включили всю систему электроснабжения!
– Надеюсь, теперь мы сможем найти архивы Катакомб? – Дита, как обычно, контролировала ситуацию до мелочей.
– Теперь, надеюсь – да! – довольно уверенно ответил ей Стант. – Не думаю, теперь для этого понадобится много времени.
Ему понадобилось всего три часа, чтобы детально разобраться в хитросплетениях электронного «лабиринта» систем контроля.
– Здесь! – уверенно сказал элой, повернув монитор своего ПИРа к патронессе Звездной Академии. – Здесь находится центр контроля за всеми системами подземного города.
– Но как туда попасть?
– Вот здесь – система дверей, которая ведет в это центр. Достаточно найти и отпереть первую; все оставшиеся будут за ней!
– А где она, первая дверь?
– Сейчас увидим! – Стант с заговорщицким видом коснулся какой-то клавиши.
В углу, за спиной звездных рекрутов ожила одна из неприметных металлических пластин. Он выдвинулась вперед на ладонь, бесшумно пошла вверх, освобождая коридор.
– Да-а! – разочарованно произнес Дягилев. – А ты не мог найти другую первую дверь?
– Чем тебе не нравиться эта?
– Драккар в неё не пройдет! Если ты не ошибся в выборе нужного коридора, то дальше мы все пойдем пешком!
– Пешком – так пешком! – угрюмо буркнул первый пилот. – Не все коту масленица! Когда-нибудь лафа все равно должна была закончиться! Вот она и закончилась! Слушай мою команду! В разведгруппе пойдут следующие бойцы…
– Отставить! – прервала его Дита. – Дальше идем все! Готовится самым тщательным образом! Выход – через полчаса! Вопросы есть?
– Есть! – отозвался Юрий. – Мы сюда обратно вернемся?
– Не знаю! – честно призналась бессмертная. – На всякий случай берите с собой боеприпасов, продуктов и воды по максимуму.
– А как же воздух?! У нас кислорода – на четыре часа!
– Отставить панику! В Катакомбах заработала вентиляция. Так что кислорода теперь хватит всем!
«Железный мозг» спарки Сашкину машину «тянул» до дынеобразного спутника Кромоса больше суток.
Во избежание «недоразумений» со стороны карающего органа планеты Александр выбрал «точку старта» в его той части, откуда спутник не виден.
Он передал управление в надежные «руки» автоматики, а сам занялся созерцанием Кромоса из кабины. Первые минуты все шло штатно.
Вот могучая сила двигателей прижимает тело звездного рекрута к сиденью машины. Самолет разгоняется в атмосфере до немыслимых на Земле скоростей, уходит вверх, до последнего момента цепляясь плоскостями за верхние грани атмосферы планеты.
В идеале – мыслил Сашка – автоматика должна была поднять спарку непосредственно к спутнику-убийце, однако на практике он забыл «про овраги».
Поскольку координаты точки старта удалось определить очень приблизительно, таким же приблизительным был и выход на орбиту, теоретически – «близкую» к той, на которой висело Око Смерти.
Умная автоматика все же не подвела – доставила «тело» человека к «объекту», но времени на это ушло намного больше, чем планировалось.
Первые признаки беспокойства Заречнев начал проявлять уже через двенадцать часов.
Влага, скопившаяся в том месте организма, где ей и положено скапливаться – в мочевом пузыре – все настойчивее и настойчивее давила на стенки внутреннего органа, требуя выпустить её наружу.
Сашка терпел, надеясь, что «все обойдется», что жизнь подскажет ему какое-нибудь решение. Однако «решение» в тесноте кабины было одно – «делать дела» прямо в легкий пилотский скафандр. Но это было только начало.
Еще через двенадцать часов он вдруг понял, что есть беда пострашнее, чем помочиться в собственный скафандр – его «помануло» «по-большому».
Он с тоской вспомнил слова одного из первых советских космонавтов, который накрутил на орбите Земли аж четверо суток, и при этом ни разу не сходил «по-твердому».
