Дело происходило перед подъездом под беспощадным взглядом двух облезлых бабушек на облезлой скамейке.
– Тачка – супер, – честно сказал я. Вылез, закрыл дверцу. – Деньги откуда? Только не говори, что Родину продал…
Мой грубоватый юмор произвёл неожиданно сильное впечатление.
– Тихо ты!.. – испуганно шикнул новоявленный автовладелец и тут же бодро повысил голос: – Да! Вот я ещё что хотел тебе показать…
С озабоченным видом увлёк меня на ту сторону – к противоположной дверце, подальше от старушек.
– Думай, что говоришь!.. – прошипел он. – Видишь же, сидят смотрят…
Мне стало смешно. Доверенность заполняет прямо на капоте (пусть люди завидуют), а ты его и поддеть не смей! Как всё-таки меняет человека обладание иномаркой!
– Родину может продать лишь тот, кому она принадлежит, – напомнил я. – Ты что, «Газпром»? Или «Роскосмос»?
Макарка поиграл желваками.
– Короче, – отрывисто сказал он. – Как насчёт того, чтобы шофёром у меня поработать?
Пришла пора онеметь.
– А ливрею выдашь? – обретя дар речи, спросил я. – Ну на тот случай, если дверцу перед тобой открывать придётся…
Он обиделся:
– Пошёл ты к чёрту! Я по-дружески…
– По-дружески? В смысле бесплатно?
– Сколько ты хочешь? – процедил он. – В месяц.
– Двадцать, – сказал я.
– Хорошо.
– Тридцать, – сказал я.
– Хорошо!
«Сорок», – хотел сказать я и понял вдруг, что он не шутит.
– Куда едем, босс? – подобострастно осведомился я, выруливая со двора на проспект.
Макарка страшно засопел и долго не отвечал.
– На дачу, – буркнул он наконец. – Придурок… Ничуть не повзрослел! Лишь бы зубы скалить…
– На дачу? Ты от неё ещё не избавился?
– Да вот уберёгся как-то… Бог уберёг.
– Даже так? – с сомнением пробормотал я.
Думаю, уберечь от продажи Макаркину дачу особых трудов Всевышнему не составило. Вроде бы и рядом, а добираться с пересадкой (это при нынешних-то ценах!), расположена – хуже не придумаешь: справа заводишко, слева железнодорожный узел, вода подаётся от случая к случаю. Сбыть за бесценок? Так ведь и за бесценок не получится…
– Чуть что – сразу Родину! – недовольно сказал Макарка. – Почему Родину? Вот, допустим, сдал я квартиру иностранцу… Что тут противозаконного?
Я подумал, пожал плечом:
– Да ничего, пожалуй… Если все документы оформлены… А не подскажешь, где такие иностранцы водятся?
– Нигде не водятся, – с досадой ответил мой работодатель. – Про иностранца – это я так, для примера…
Происходящее по-прежнему не поддавалось истолкованию. Я и в обычное-то время, оказавшись за рулём, становлюсь говорлив, как таксист, а тут ещё и любопытство заело.
– Ну колись, колись, – не отставал я. – Что приключилось?
Макарка полез в карман и извлёк оттуда свой старый сотик.
– Только, слышь… – предостерёг он. – Бывшей моей – ни слова! Ты понял?
– Нем как могила, – заверил я.
Послышалось прерывистое попискивание. Мой приятель тыкал в кнопки, отыскивая, видать, нужный номер.
– Вот, – сказал он. – Получил. Месяц назад.
Я скосил глаз на предъявленный мне дисплей. В бледном квадратике проступала эсэмэска следующего содержания: «Арендую кубический метр пространства, прилегающий к земной поверхности. Отправьте сообщение…»
– Любопытно, – заметил я. – Мне такая мулька тоже приходила. На разводку не похоже. Скорее прикол…
– И как ты поступил?
– Стёр.
Он фыркнул и убрал сотик:
– А я вот отправил…
Шоссе вильнуло вправо, и на горизонте обозначился заводишко. Из одинокой кирпичной трубы тянулся жидкий дымок. Странно. Производство давно остановлено… Не иначе улики жгут.
Калитку его я, естественно, проскочил, и вовсе не потому, что не узнал, – просто не было там больше никакой калитки. На месте увечного штакетника, кое-где подвязанного полуистлевшими верёвочками, ныне блистала сплошная ограда из металлопрофиля двухметровой высоты.
Босс покинул салон и, пока я пятился узкой дачной улочкой, отверз врата, за которыми обнаружилась бетонированная площадка под навесом из синего поликарбоната.
– Представляю, что ты сотворил с квартирой! – с уважением молвил я, загнав машину в стойло.
– Ничего не сотворил, – ворчливо отозвался он. – До квартиры пока руки не доходят.
До хибарки у него, надо полагать, руки тоже пока не дошли – отстраиваться начал с забора. А хибарка осталась прежней и выглядела теперь так же нелепо, как старенький Макаркин сотик, обнажённый в навороченном салоне белого «ауди».
– А почему металлопрофиль? – спросил я машинально. – Он же летом накаляется, близко не подойдёшь… Почему не сетка?
– Чтоб все глазели?
– А на что у тебя тут глазеть… – Я не договорил, поскольку увидел наконец предмет, достойный пристального внимания.
Неподалёку от хлипкого деревянного крылечка сгружен был то ли ящик из тусклого металла, то ли шлифованный гранитный куб. Метр на метр, или что-то вроде того.
– Та-ак… – проговорил я, подойдя поближе. – А это что за постамент?
– Только трогать не надо, – предупредил он.
Мы приостановились, не дойдя до загадочного пьедестала двух шагов.
– Вот это он как раз и есть… – хмуро известил Макарка.
– Кто?
– Кубический метр пространства, прилегающий к земной поверхности. То, что я в аренду сдал…
– А почему трогать нельзя?
