– А остального бы не было, – отечески ласково объяснил майор. – Остальное Булгаков, как истинный художник, просто вынужден был бы переделать… Кто-то из великих (Рембрант, если не ошибаюсь) сказал однажды: «Если я изменю цвет шарфа, мне придётся переписать всю картину». Вы улавливаете вообще, о чём я говорю?
И я вновь потряс головой: то ли утвердительно, то ли не очень.
– Проще всего с мультфильмами, – задумчиво продолжал майор. – Творческие коллективы вообще легче контролировать, нежели авторов-одиночек… Если обратили внимание, все наши мультики только и делают, что прославляют собак и очерняют кошек. «Голубой щенок» смотрели? Снят по нашим разработкам. Вот только с цветом главного героя перемудрили…
– А «Кот в сапогах»?
Майор несколько опечалился и со вздохом развёл руками.
– Классикам мы не указ, – с сожалением признал он.
– То есть вы нам предлагаете…
Договорить я так и не отважился. Да и что бы я стал договаривать?
– Я предлагаю вам понять… – Майор слегка повысил голос, – что простой советский человек по многим причинам отождествляет себя именно с собакой, а не с кошкой. Она знает своё место, она предана хозяину, готова самоотверженно за него умереть, готова всю жизнь просидеть на цепи…
«Не поддакивать! – стискивая зубы, мысленно твердил я себе. – Только не поддакивать! Лепит контру, а сам только и ждёт, когда кивну…»
– Да вы расслабьтесь, – успокоил майор. – Вас никто не провоцирует.
Перекривив физию в диковатой улыбке, я сделал вид, что расслабился.
– Поговаривают, у вас нелады с издательством, рукопись вернули?.. – как бы между прочим осведомился он.
Ну вот… Кажется, предисловие кончилось и разговор пошёл всерьёз. С тупой обречённостью я ждал следующей фразы.
– Тогда ещё один совет… – с безмятежной улыбкой продолжал майор. – Будете задумывать следующую повесть – найдите там местечко для какой-нибудь, знаете, симпатичной псины. Лохматой, беспородной… Причём чтобы не шавка была, а покрупней, посерьёзней… Уверен, у вас получится… Всего доброго. Привет супруге. Творческих вам успехов.
Нет, не желал бы я увидеть свою физиономию в тот момент. Тут представить-то пытаешься – и то неловко…
– Ну?.. Что?.. – с замиранием спросила жена.
Я рассказал. Она не поверила. И её можно понять, история была и впрямь невероятна. Какие собаки? Какие кошки? Тут вон того и гляди в диссиденты запишут, а ему, видишь ли, псину подавай! Беспородную, но симпатичную…
Поскольку версия о собственной невменяемости сильно меня обижала, мы попробовали зайти с другого конца и заподозрили в тихом помешательстве самого майора. В словаре иностранных слов 1888-го года издания нашёлся даже приличный случаю термин. «Галеомахия, греч. Преследование кошек из ненависти к ним». Но даже подкреплённая термином догадка эта выглядела весьма сомнительно, а дальнейшее развитие событий опровергло её начисто. Насколько нам известно, сероглазый майор ещё лет семь благополучно «сидел на культуре» и был отправлен в отставку сразу после путча. А КГБ не та организация, чтобы семь лет держать в своих рядах тихопомешанного.
Гораздо логичнее было предположить, что тема разговора вообще не имела значения. Майор мог беседовать со мной о спичечных этикетках, о парусной оснастке испанских галионов – о чём угодно. Важен был сам факт вызова. Пригласили, поболтали – да и отпустили на первый раз с миром. Иди, мол, и больше не греши…
Да, но грешить-то хотелось. Ой как хотелось… Мы уже вошли во вкус писанины, а это, братцы вы мои, покруче наркомании. То есть имело смысл прикинуться глупенькими и, не поняв очевидного намёка, принять совет майора буквально. Пёс тебе нужен? Крупный? Лохматый?.. Сейчас сделаем.
И сделали. Честно сказать, повесть «Когда отступают ангелы» была нами написана исключительно ради положительного образа Мухтара. И вот тут-то и началось самое загадочное. Нижневолжское книжное издательство, столь лихо потопившее наш первый сборник, с удивительной расторопностью включило рукопись в план, хотя по составу (если, конечно, не считать нового произведения) она не слишком-то отличалась от предыдущей, с треском зарубленной.
Получалось, майор не шутил и не морочил мне голову. Мало того, спустя несколько лет мы чуть ли не с суеверным страхом обнаружили вдруг, что из всего нами написанного повесть «Когда отступают ангелы» – наиболее лояльное произведение. Слышались в нём твёрдая поступь рабочего класса, шелест алых знамён и бой курантов. А первым кирпичиком был именно образ лохматого симпатичного Мухтара.
Меня до сих пор тревожит эта загадка. Очень бы хотелось встретить майора и поговорить начистоту, но такая встреча, к сожалению, маловероятна. По слухам, он сейчас охраняет банк где-то в Иркутске, а нынешних виртуозов щита и меча лучше ни о чём не спрашивать. Секреты предшественников, насколько я понимаю, утрачены ими напрочь.
И вот ещё что непонятно: если наша госбезопасность и впрямь работала на таком уровне, что и Фрейду не снился, то как же это они, гады, Родину-то проспали, а?
