– Нет, разбаловались мы в застой, – небрежно заметил он, заходя на старую, надёжную, бог знает когда придуманную шутку. – Во жизнь была! Очевидное – невероятное. Куда бы ты ни шёл, ты идёшь навстречу очередному съезду КПСС…
Маринка засмеялась и с восхищением взглянула на гостя. Ободрённый Кирилл повернулся к Олегу:
– Так что, Олежек, это не мы оборотни – это время оборотень. Кстати, историей своей про сталевара ты меня не удивил нисколько…
– Сталевара? – не поняла Маринка. – Какого сталевара?
Олежек помялся, заглянул в пустой бокал, немедленно ставший полным, и нехотя повторил свой рассказ о встрече с Томкой Савиной. Маринка слушала с нескрываемым сомнением.
– Станет тебе жена киллера мясом торговать! – резонно возразила она. – Ты вообще заработок киллера представляешь?
Олежек хотел ответить, но не смог – хмелел на глазах. Да что же это она делает? Себе и гостю – по двадцать капель, а мужу – полной мерой. Кирилл всполошился и, сделав вид, что по-прежнему ничего не замечает, принялся пересказывать особо идиотические казусы предвыборной кампании. Олежка клевал носом. Маринка нервно смеялась и лукаво поглядывала на Кирилла.
Чего же она всё-таки добивается? Мужа – под стол, гостя – в койку?.. Предположение было настолько ошеломительным, что Кирилл запнулся на полуслове. «Ну это уже вообще ни в какие ворота не лезет!» – хотел было возмутиться он, но вместо этого с новым внезапным интересом оглядел хозяйку. Хм… В койку, говоришь?..
Следует заметить, что к своему прошлому Кирилл относился нежно и бережно. Он никогда, например, не упускал случая исправить ошибку молодости, иными словами – переспать с бывшей одноклассницей, сокурсницей, сослуживицей – не важно, как она выглядит в данный момент и насколько у неё успел испортиться характер. Вступал, короче, в интимную связь не столько с ней самой, сколько с собственными воспоминаниями.
Тем временем Олежек (ещё один кусочек прошлого!) качнулся вправо-влево и, промычав что-то невнятное, мягко ополз со стула на пол.
– Слава богу… – тихонько выдохнула супруга.
В горле у Кирилла стало сухо. Обезоруженный бесстыдством Маринки, он уже мысленно раздевал её. Потом через силу перевёл взгляд на поверженного коньяком друга. «Хотя бы на диван его перенести…» – с последней спазмой неловкости подумал Кирилл. Поднялся, сделал шаг к недвижному телу, но, как выяснилось, списывать Олежку было ещё рановато: ожил, самостоятельно перевернулся на пузо и, утвердясь на четвереньках, с низким горловым урчанием двинулся к гостю. Явно изображал цепного пса.
– Ну, хорош, хорош! – с досадой сказал ему Кирилл. – Чего дурака валяешь?
Олег шёл на четвереньках, и глаза его коньячного цвета были и впрямь круглые, как у собаки. Далее почудилось, что лысина Олежека съёживается, стремительно покрываясь жёстким коротким волосом, и лишь потом слуха достиг отчаянный вопль Маринки: «Беги! Беги, дурак!..»
Каким-то образом очутившись рядом с Кириллом, она рванула его за локоть, и оба оказались в коридоре, затем – в малой комнате. Лязгнула, затворяясь, железная дверь, а в следующий миг что-то тяжко и глухо ударило снаружи в металлический лист.
Олежек? Не может быть! Физические возможности сокурсника были хорошо известны Кириллу. А тут такой удар, что кирпичи захрустели! Как будто кабан грянул с разбегу всей тушей…
– Дверь!.. – вскрикнула Маринка. – Дверь держи!..
Кирилл в недоумении глядел, как она, вцепившись обеими руками в длинную вертикально приваренную скобу, упирается босой ногой в железный косяк. Нет, Маринка не притворялась – ни одна женщина не примет добровольно столь вульгарную, а главное – несоблазнительную позу… Да чёрт возьми! От кого они вообще тут затворились? От Олега? От этого жировичка?.. Дать ему в лоб по старой памяти – и все дела… Или у него там оружие?
– Держи… – простонала Маринка, и Кирилл, чувствуя себя последним идиотом, неуверенно взялся за верхнюю часть скобы.
Далее между косяком и краешком стального листа втиснулись волчьи… нет, скорее медвежьи когти и рванули полотно с такой силой, что у Кирилла едва не лопнули мышцы. Ещё секунда – и он бы выпустил скобу, но когти соскользнули с мерзким скрипом, и дверь гулко захлопнулась.
Боже… Да что же это творится?..
– Хотела ведь… хотела сегодня новый замок поставить… – захлёбывалась Маринка. – Утром зашла… заявку сделать… а у них перерыв…
Кирилл изо всех сил стискивал четырёхгранный железный прут, чувствуя, что ещё немного – и руку сведёт судорогой по локоть. Когти… Что за когти? Откуда?.. Может, он там снаружи чем-нибудь этаким зацепил… вроде культиватора?.. Да, но дёрнуть с такой силой…
– Обрадовалась! Всё, думаю, отрубился… – всхлипывая, причитала Маринка. – Овца! Знала же, какой сегодня день… Сама по календарю высчитывала… – Тут она рискнула оторвать одну руку от железа и, наскоро утерев мокрый от слёз подбородок, снова вцепилась в скобу. – И чёрт меня дёрнул спросить… про киллера этого…
