– Понимаете, Харлам… – деликатно попытался объяснить старичок. – Я ведь работал над этой повестью… как бы это сказать… в своё удовольствие…
– А потом?
– Принёс в издательство.
– И взяли?
– Взяли. Тогда ещё в бюджете области была графа на книгоиздание…
– Странно, – сказал Харлам.
– Мне уже и самому теперь странно…
Помолчали, наблюдая, как на дне прозрачной сферы вызревает серебристый дрожащий пузырик воздуха. Дозрел и всплыл, уступая место другому. Вскоре пузыри начали срываться стаями. Особой стеклянной палочкой охранник взвихрил экологически чистый кипяток и, выключив горелку, приступил к ритуалу заварки.
– Долго с ней возились? – поинтересовался Харлам.
– Полгода… Да нет, больше…
– Сколько?! – ужаснулся оператор.
Старичок повторил.
– Шутите?
– Нет.
Харлам был потрясён. Сходил к автомату, взял ещё стаканчик.
– Вы что, её вручную правили?
– Я её и писал вручную.
– Как?!
– Так. Сидел за клавиатурой, пальчиками в буковки тыкал.
У Харлама остекленели глаза. Бездна времени разверзлась перед оператором. Знал, конечно, что Венедикт Фаддеевич существо древнее, но не думал, что до такой степени.
– Вот это да… – выдохнул он едва ли не с восхищением. – Может, вы тогда ещё и на пальцах считали?
– Бывало, что и на пальцах…
– А ручкой на бумаге писать не пробовали?
– Вы не поверите, Харлам, но именно так я и начинал…
– А покажите!.. – затрепетав от любопытства, попросил оператор.
– Что показать? – не понял старичок.
– Покажите, как вы это делали! Вручную…
Венедикт Фаддеевич крякнул, приосанился. Был польщён.
– Показать? – переспросил он, размешивая палочкой чай. – Ну смотрите, Харлам…
Отставной литератор покинул пост и воссел за клавиатуру. Предъявил растопыренные пальчики. Только что рукава до локотков не засучил.
«Я приближался к месту моего назначения», – аккуратно тыча в буковки, набрал он. Подумал – и поставил точку.
Внезапно компьютер издал тревожное гудение, и на экране возникла алая предупреждающая иконка. «Коллега! – значилось на ней. – Вы хорошо подумали?» И подпись: «Болдинские».
Болезненно охнул Харлам:
– Венедикт Фаддеевич! Сотрите! Быстро сотрите! Это вы нечаянно из Пушкина какую-то фразу набрали!
– Почему нечаянно?.. – бормотал вконец запуганный старичок, стуча по клавише. – Я её нарочно набрал…
– Да целиком убейте!.. – взвыл Харлам. – Через минуту штрафные санкции пойдут…
Слава богу, убили вовремя.
– Да-а… – протянул Харлам. – Вот это бы мы сейчас с вами влетели, Венедикт Фаддеевич…
Проштрафившийся охранник к тому времени вновь убрался на своё рабочее место и судорожно прихлёбывал чаёк.
– Вы бы ещё «мороз крепчал» набрали! – не унимался оператор. – Знаете, какие сейчас штрафы за пиратство?
– Да видите ли… – беспомощно оправдывался старичок. – В мои времена… подобные фразы были ещё, так сказать, общим достоянием…
– М-да… – изрёк Харлам и, покрутив напоследок головой, выбросил опустевший пластиковый стаканчик в корзину. – Ладно, проехали… – буркнул он. – Пора и за дело браться…
Направился к монитору. Проходя мимо стеклянной полусферы, невольно покосился на повесть ручной работы, хмыкнул. Сел. Сильные пальцы, скорее предназначенные для штурвала или мастерка, побродили по клавишам, назначая сюжет, жанр, раздавая имена персонажам. Затем тронули пусковую кнопку – и принтер принялся выбрасывать в лоток отпечатанные листы.
– Да… – грустно вымолвил Венедикт Фаддеевич, наблюдая за производственным процессом. – Как теперь всё просто делается… Это уже чистовик?
– Черновуха, – бросил Харлам. – Болванка… Быстро, что ли?
Старичок пожал плечиками, шевельнув свисающие с затылка кудёрышки.
– Я бы даже сказал, мгновенно… Слушайте, а вдруг у вас там тоже проскочит какой-нибудь «мороз крепчал»?
– Наверняка проскочит. И не раз.
– И что за это будет?
– Ничего.
– А-а… – Старичок горестно покивал. – Понимаю… Программа – лицензионная?
– Да не совсем… В «Литконфискате» куплена. Но всё равно… Заплачено за неё…
Минут через десять принтер выплюнул последний лист и жалобно пискнул. Харлам вынул из лотка всю стопку, перевернул и зарядил снова. Пошла печать обратной стороны. Потом то, что получится, сунут в переплётную машину – и можно звонить заказчице. Что не понравится – выправим, что надо – уберём, что надо – добавим.
– А что же вы, Харлам, видеозапись-то не просмотрели? – всполошился вдруг Венедикт Фаддеевич. – Или вы её загрузили уже?
– Какую видеозапись?
– Ну, ту, что вам оставили. Внешность отца, грешки его…
– А!.. – Харлам пренебрежительно махнул рукой. – Везде одно и то же. Что у одного отца, что у другого…
– Нет, но… А если не совпадёт что-нибудь?
– Скажу, подстраховался, чтобы под суд не влететь… за оскорбление личности. Всё равно ведь потом подчищать – дамы, они ж капризные: то им не так, это не эдак…
Принтер сноровисто выплёвывал страницу за страницей.
Данная история могла произойти лишь на заре компьютерной эры. Точнее сказать, не могла не произойти.
