Публика одобрительно загудела. Виктор картинно развёл руками, слегка поклонился залу, словно нарочно открывая сопернице возможность для нападения, но почти сразу вновь направил на Джин оружие. Колдунья стояла перед ним спокойно и твёрдо, не опираясь больше на стену, но и не двигаясь вперёд. Белая блуза напиталась кровью и прилипла к телу, но дуэлянтка не обращала на это внимания. Она казалась удивительно невозмутимой. Как будто прятала в широких рукавах все козыри мира.
— Не обвинят, это правда, — согласилась Джин. — Только я не буду с тобой драться.
— Почему? — Виктор всё ещё ждал подвоха и напряжённо готовился отреагировать на любой выпад.
— Я же говорила: игра в поддавки — не мой конёк. А убивать я не стану.
— Почему?
— С каких пор такие вещи требуют объяснения, Виктор? — Джина вздохнула. — Ты победил. Осталась чистая формальность. В соответствии с условиями поединка.
Восприятие обострилось до предела. Джин почувствовала тысячи устремлённых на неё взглядов. Внимание толпы — смесь любопытства, азарта, возбуждения и страха. Она почувствовала, как Эш подался вперёд, и как Рэд стальной хваткой сжал его плечо. Она почувствовала, как в толпе у арены хмурый мальчишка нервно сомкнул пальцы вокруг гладкой холодной сферы.
«Ты и правда сумасшедший. Хорошо, что без привязки у тебя ничего не получится…»
Триста восемьдесят пять.
Джин улыбнулась.
И почувствовала, как у Виктора задрожала рука.
— Твои зрители смотрят на тебя, — доверительно напомнила колдунья. Усиленный динамиками, шёпот звучал зловеще. — Ты увлёк их цветистыми словами, жестокими историями и скандальными приключениями. Они решили, что вокруг слишком мало крови и теперь хотят увидеть её вживую. Или хотя бы в прямом эфире. Ты же для этого их сюда позвал? Так в чём дело?
Виктор не шевельнулся.
— Тебе что, совсем не страшно? — спросил вдруг почти жалобно, растеряв привычный пафос.
— Я нормальный человек, я не хочу умирать. Конечно, мне страшно, — честно ответила Джин. — А тебе?
Виктор сглотнул. Кажется, только сейчас к этому случайному властителю дум пришло осознание того, куда всё это время вели его слова, так эффектно и легко складывавшиеся в заголовки и лозунги.
— Кажется, мы все здесь немного заигрались, — хрипло произнёс он.
И опустил шпагу.
Над ареной висела напряжённая тишина. Сложно было представить, что несколько тысяч людей могут так слаженно, оглушительно молчать, ожидая развязки, до которой оставался один шаг. Шаг сквозь ограничительный купол.
— И нашего отказа от поединка достаточно? — недоверчиво переспросил Виктор.
— Не совсем, — покачала головой Джин. — Нужно соблюсти ещё одно условие. Своего рода подтверждение намерений.
Она подняла шпагу.
— Должна пролиться кровь. С обеих сторон. Добровольно.
Трибуны с сомнением загудели. До поединщиков долетали отдельные выкрики — удивлённые, предостерегающие, насмешливые. Но Джина уже протянула руку, позволяя шпаге Виктора коснуться предплечья.
Когда кровь дуэлянтов смешалась на каменном полу арены, колдунья подошла к ограничительной линии и остановилась. На первый взгляд, ничего не изменилось. Но что пришелец из другого мира может знать о том, как выглядят магические ритуалы?
— Сработало? — уточнил Виктор.
— Да. Должно.
Джина обвела взглядом трибуны, словно выискивая кого-то, поправила кожаный браслет на предплечье.
— Должно сработать, — едва слышно повторила она, снова внимательно рассматривая символическую линию между створками ворот и явно не решаясь сделать шаг.
— На счёт «три»? — предложил Виктор и уверенно взял колдунью за руку.
— Один. Два. Три.
Удар был таким сильным, что Эш на несколько секунд отключился. И когда толпа взревела, а энергия рванула обратно по донорской связке, не сразу решился открыть глаза.
— Умница. — Восхищённый шёпот Рэда тонул в общем шуме. — Какая же она умница!
Ворота медленно закрывались за спиной. Как только створки сомкнулись, отрезав дуэлянтов от взглядов и криков возбуждённой толпы, Виктор наконец-то вздохнул с облегчением. И едва успел подхватить падающую Джин.
— Ты понимаешь, что туда теперь войти невозможно? Это поле никуда не делось! Техники с ума сходят! Нас Рамух убьёт теперь!
Высокий женский голос резал слух.
— Заткнись, пожалуйста, Ванда. Придумаем что-нибудь.
— Отлично! Придумает он! С Рамухом тоже ты поговоришь?
— Поговорю. Со всеми поговорю. И давай не забывать, благодаря кому у меня будет такая возможность!
Открывать глаза не хотелось категорически, но провалиться в глубокий обморок было самой плохой из возможных идей. Джина нервно потеребила кожаный браслет. Что-то определённо сбоило — либо связка, либо её восприятие. Второе было куда вероятнее, но страх всё равно упрямо трепыхался в груди.
— Не переживайте. — Мягкие слова раздались совсем рядом. — Не обращайте внимания. У них свои дела. А вы молодец. Вам бы теперь отлежаться, и всё будет хорошо.
Джина всё-таки открыла глаза. Врач только что закончила перевязку и смотрела на пациентку ласково и сочувственно.
— А можно я дома отлежусь?