Колдунья неуверенно поднялась на ноги, проверяя силы. Они, как ни странно, не подвели. А вот нервы шалили. Хотелось сорваться с места, убежать, забиться в самый тёмный угол, который удастся найти, и не показываться из него по меньшей мере неделю.
— Стоп, стоп! — Ванда, будто разгадав её желание, шагнула к двери и протестующее вскинула руку. — Сначала эфир, потом — домой.
— А это обязательно? — убито спросила Джин.
— Конечно! Если кто-то заподозрит, что с вами что-то не в порядке, они на нас штурмом пойдут.
— Не преувеличивай, — поморщился Виктор. — Хотя… В чём-то ты права. Мне бы не хотелось сейчас показываться в одиночку. Отсутствие второго дуэлянта их взволнует. А такую толпу волновать не стоит…
— Вы не обязаны этого делать, — напомнила врач, игнорируя уничтожающий взгляд Ванды. — Вы и так сделали больше, чем было возможно.
Джин в очередной раз поправила браслет и решительно шагнула к Виктору.
— Хорошо. Только недолго, пожалуйста. И говорить будешь ты.
Решимости хватило минут на пять. Физически присутствуя в кадре, мыслями Джин была далеко за пределами студии. Пламенной речи Виктора она почти не слышала. До сознания долетали отдельные фразы, общий смысл которых сводился к тому, что иногда, ожидая встретить на поле боя врага, обретаешь друга. И что люди различаются не тем, что могут сделать, а тем, что на самом деле делают.
Как только эфир закончился, Джина, несмотря на протест врача, торопливо оделась и двинулась к выходу. Виктор проводил её до служебной лестницы.
— Уверена, что хочешь пойти одна? — обеспокоенно спросил он. — Там такая толпа, и все ждут кого-нибудь из нас. Я видел, на что ты способна, но всё-таки…
Джин улыбнулась, тратя последние крохи самообладания.
— Не волнуйся. Они меня не узнают. А ты лучше возвращайся. Второй раз я двоих не спрячу.
Она отвернулась, но Виктор вдруг коснулся её плеча.
— Спасибо. И будь осторожна.
Колдунья не нашла в себе сил ответить. Только кивнула и быстро вышла за дверь.
Накинуть отводящие взгляд чары она не успела, а фигуру, скрывавшуюся в тени под лестницей, попросту не заметила. Услышав за спиной шаги, Джина не смогла даже обернуться. Всё скопившееся за день напряжение, весь страх, вся усталость накрыли её снежной лавиной. Голова закружилась, ноги перестали держать. Колдунью подхватили, плотно закутали в длинный плащ. На глаза упала тёмная ткань капюшона. Кричать сил не было, сопротивляться — тем более. Джин слабо трепыхнулась на широком плече и смиренно затихла.
А потом на неё обрушился гул толпы. Казалось, что всё Содружество собралось у Арены и возбуждённо галдело в ожидании героев дня. И она надеялась скрыться от такого внимания под чарами? Безнадёжно! Обмануть ограничительный купол куда проще… Джин плыла сквозь человеческое море, и в её взбудораженном сознании мешались страх и удивительное безответственное облегчение: вот теперь от неё точно ничего не зависит. Хватит бороться. Хватит строить из себя героиню. Теперь можно просто плыть и ждать, куда вынесет поток. И пусть только кто-нибудь попробует обвинить её в слабости…
— С дороги! — Резкое, сильное, не допускающее сопротивления. Голос, которому сначала подчиняешься, а уже после осознаёшь суть приказа.
Щёлкнула, открываясь, дверца такси. Колдунью быстро, но бережно сгрузили с плеча. Стоило похитителю опуститься рядом, как машина сорвалась с места.
— Добро пожаловать на борт, — пророкотало с переднего сиденья.
С лица Джин осторожно сдвинули капюшон.
Похититель ничего не сказал. Просто притянул колдунью к себе, прижал к груди, уткнулся лицом в растрёпанные рыжие волосы. Только тогда Джин наконец-то заплакала. И не могла остановиться до тех пор, пока не заснула на коленях зимогорского оружейника.
Проснулась она уже дома. Привычно собралась с духом перед очередным этапом борьбы… и вдруг осознала, что борьба закончилась. Неужели всё? Никаких больше игр и масок. Никаких экстремальных энергозатрат. Никакого металла, рассекающего кожу и мерзко скрежещущего по ребру… Произошедшее накануне было настолько похоже на сон, что колдунье на миг стало страшно: вдруг на самом деле ничего ещё не было? Вдруг состоявшаяся дуэль — только очень реалистичный плод возбуждённого воображения?
Джина огляделась в поисках хоть какого-нибудь подтверждения того, что битва осталась в прошлом, и увидела Эша. Оружейник спал в кресле, уронив голову на мягкую спинку. И улыбался во сне. На полу у его ног лежала раскрытая книга. Возможно, звук её падения и разбудил Джин.
Колдунья сладко потянулась, и ещё один след вчерашнего поединка тут же дал о себе знать. От её болезненного вздоха Эш проснулся. Взгляд его на мгновение сделался тревожным, будто оружейник тоже не сразу отделил реальность от сонной иллюзии.
— Всё хорошо. — Джин осторожно села на кровати. — Всё закончилось. Мне тоже не верится.
Эш улыбнулся. Так, как не улыбался уже несколько недель — спокойно и беззаботно.
— Как ты себя чувствуешь? — Оружейник перебрался на кровать и заразительно зевнул.
— Я-то нормально. А ты хоть немного поспал? Или всю ночь изображал сиделку?