— Все нормальные физики умеют понятно выражать сложные теории. Но термины обычно компактнее. И эффектнее. — Студент хитро прищурился. — Кому не хочется общаться на тайном языке, который не понимают непосвящённые? Это как-то сразу придаёт значимости. Да и весело. Искусствоведы вот тоже любят заковыристые формулировки, хотя практически что угодно можно выразить простыми человеческими словами. Но у всех свои развлечения.
— Вы умеете определять образование на глаз? — удивилась женщина. — Как вы догадались, что я искусствовед?
— Я не догадывался, — признался Крис. — Просто пример наглядный. В любом случае, если вас интересуют понятные объяснения сложных теорий, я к вашим услугам.
— Рада это слышать, — ободрилась собеседница. — Потому что у меня есть один вопрос, который хотелось бы прояснить. Может быть, вы мне поможете… Я всё пытаюсь понять… Откуда такая несправедливость? Почему одни люди живут себе спокойно, пользуются благами энергосферы и никак от неё не зависят, а другие в придачу к обычным рискам и опасностям получают ещё одно дополнительное уязвимое место и должны беспокоиться не только о физическом теле, но и о поле?
В вопросе звучало искреннее недоумение, переходящее в обиду. Как знакомо!
— За любые возможности надо платить, — просто ответил Крис. — Взаимодействие не может быть односторонним — мы влияем на энергосистему, она влияет на нас.
— А если я, например, не хочу, чтобы она на меня влияла? Если я плачу за товар, который мне вовсе не нужен. Неужели я не могу вернуть его назад и освободиться от оплаты?
— Вот сразу видно, что вы далеки от естественных наук, — усмехнулся Крис. — В этом вопросе лучшие учёные мира веками разобраться не могут, а вы с ним — к студенту.
— Не верю, что у вас нет никаких собственных теорий на этот счёт, — с улыбкой покачала головой блондинка. — Вы так владеете темой, Крис… Неужели никогда не думали, как освободиться от этой досадной уязвимости?
Студент помолчал, решая, стоит ли отвечать. И стоит ли отвечать честно.
— Ну почему же не думал? Думал. Но это только догадки и теории. До меня сотни людей пытались избавиться от энергозависимости и не преуспели. Ну вот, смотрите… — Он снова обратился к книге и принялся быстро листать страницы. Но собеседница его остановила.
— Я же не физик, забыли? Давайте лучше обсудим это простыми человеческими словами. Как-нибудь за чашечкой чая.
День рождения Кристина всегда отмечала дома. Так уж вышло, что это был единственный день в году, когда она полновластно хозяйничала на кухне, где обычно безраздельно правила Анита. Как метко выражался Крис, на время праздника их дом превращался в филиал Зимогорского музея-заповедника — большинство участников застолья либо работали там, либо бывали так часто, что тоже вполне могли сойти за сотрудников.
Первым появился пунктуальный Эш. Рядом привычно стояла Джин. Девушка беззаботно улыбалась, и именинница в очередной раз отменила, насколько она изменилась за последние четыре года. Впервые Тина увидела Джин через пару месяцев после того, как в музей пришёл Эш. Бывший университетский преподаватель уже вполне освоился с новой должностью, перестал казаться мрачным и отчуждённым и с головой окунулся в подготовку крупной отчётной выставки. Вот тогда-то за его спиной и появилась хрупкая рыжеволосая тень. Спутница нового сотрудника оружейного фонда ни на шаг не отступала от своего покровителя, ходила за ним по пятам, то и дело норовя прикоснуться, взять за руку, заглянуть в лицо. Стоило Эшу выйти из помещения, Джин впивалась в дверь беспокойным взглядом, а через пару минут срывалась следом. Ей не было ещё двадцати, ему только что исполнилось двадцать девять. Она была влюблена, как школьница, он — терпелив и заботлив, как мудрый и понимающий старший брат. Эти отношения могли умилять, удивлять или раздражать, но всем предлагалось принять их как данность.
Постепенно Джина успокоилась. Привыкла к чужому городу, убедилась, что Эш, несмотря на утомительную навязчивость спутницы, не собирается её отталкивать, и как будто расправила плечи. Живо заблестели большие серые глаза, на эмоциональном подвижном лице всё чаще расцветала улыбка, даже медно-рыжие кудри, забранные в небрежный короткий хвост, будто стали ярче. Улыбалась Джина так, что, казалось, по всем окружающим её предметам начинали плясать солнечные зайчики.
На Эша эти перемены повлияли самым лучшим образом. Уже к Новому году от его напряжённости не осталось и следа. По природе энергичный и отзывчивый историк с радостью сбросил груз прошлого и погрузился в настоящее, открывшись новым знакомствам, новым проектам и новой жизни.
Порой тени прежних бурь напоминали о себе. Тогда Джина вновь становилась беспокойной, льнула к Эшу, цеплялась за его руку, как пугливый ребёнок, а после долго ходила с удручённым и виноватым видом. Оружейник старался не показывать своего недовольства, но полностью скрыть мрачность всё-таки не мог. Последняя такая вспышка случилась около недели назад, но сейчас от неё не осталось и следа, так что Кристина невольно вздохнула с облегчением.