Джин сидела на узком ограждении беседки, ухитрившись закинуть на него обе ноги и опершись спиной на поддерживающий крышу столб. Её джинсы были порваны на коленях, что казалось бы нелепым потаканием моде, если бы в прорехах не виднелись коричневые корочки подсохших ссадин. Отнюдь не женственный внешний вид девушку ни капли не беспокоил. Все её мысли и чувства были вибрирующими струнами натянуты между тем, что произошло накануне, и тем, что должно было произойти на семинаре. В груди Джин клокотала ярость, рука нервно сжимала амулет, но лицо оставалось спокойным.
— Ну что, кто сегодня подготовился к занятию? — спросил, вспрыгнув на скамейку, Ким Харди. — Я такой доклад по топонимике северных аборигенов замутил — Эдвард точно подавится своей обожаемой ручкой!
Сокурсники дружно засмеялись. Привычка Скотта непрерывно щёлкать шариковой ручкой во время долгих монологов и правда действовала на нервы даже самым терпеливым.
— Нет, ребят, похоже, Эдди сегодня везёт, — заявила только что подошедшая к беседке студентка. — Его в ректорат отослали, так что вряд ли он к нам успеет.
Джин похолодела.
— А вместо него кто? — спросила она, стараясь, чтобы в голосе звучало только ленивое любопытство, а не паника.
Сокурсница пожала плечами.
— Так Скай, наверное. Он же у нас главный по спасению утопающих…
В другой ситуации Джина, наверное, посмеялась бы над привычкой историка подбирать лекции заболевших или по любой другой причине отсутствующих преподавателей. Но сейчас было не до смеха. Ну почему именно он?
Соскочив с ограждения и едва не упав, Джина бросилась в здание. На одном дыхании взлетела по лестнице на третий этаж. У дверей аудитории не было ни одного студента, до начала занятия оставалось ещё минут десять, и она уже понадеялась, что всё обошлось. Но, ворвавшись в кабинет, резко застыла на месте. Эштон Скай стоял возле преподавательского стола и внимательно рассматривал появившуюся на пороге растрёпанную тяжело дышащую студентку. В его взгляде смешались любопытство, удивление и ещё какое-то глубокое, сложно уловимое чувство, от которого у Джин едва не подогнулись колени.
— Здравствуйте. — Она старалась выглядеть спокойной, но взгляд то и дело отвлекался от лица мужчины и начинал шарить по столу и полу.
— Похвальное стремление к знаниям. — Губы историка тронула лёгкая усмешка. — Но здешние коридоры, кажется, не самое безопасное место для беговых упражнений.
— Я… Извините, я… — благовидное объяснение странному поведению никак не находилось.
Скай выдержал драматичную паузу и заявил:
— Пожалуй, ваше рвение заслуживает дополнительных баллов на семинаре. Может, сразу и проставить?
Он извлёк из кармана шариковую ручку. Медленно, чтобы студентка могла как следует её рассмотреть. Но, даже не приглядываясь, Джин абсолютно точно знала: на матово-сером корпусе тонкой иголкой нацарапана формула заклятия. Палец Эштона остановился на кнопке.
— Н-не надо… — прошептала колдунья.
— Значит, это всё-таки ваше? — уточнил мужчина, перекатывая ручку на ладони.
— Да.
Джин вздохнула с облегчением. Историк обнаружил артефакт и не использовал его, а значит — и проклятие не запущено. Остаётся только выслушать нотацию, вытерпеть положенное наказание, и всё вернётся на круги своя.
— Я тренировалась в наложении заклятий, — попыталась оправдаться студентка. — И забыла здесь артефакт. Наверное, выронила и не сразу заметила…
— И очень испугались, что он сработает, — констатировал Эштон. — Что же должно было со мной произойти, если не секрет?
— Не с вами! — выпалила Джина и тут же осеклась.
Мужчина многозначительно хмыкнул и повторил вопрос:
— Так что же?
— Насколько я знаю… — девушка замялась.
— Хорошее начало, — усмехнулся историк. — Продолжайте, пожалуйста.
— Насколько я знаю, вас… то есть не вас… должно было парализовать. Сначала ноги, руки… потом дыхание и… сердце… а потом… — Джин уже чуть не плакала. Произносить это вслух оказалось гораздо сложнее, чем читать в книге и закладывать в артефакт в порыве гнева.
— Я догадываюсь, что потом, — мрачно заметил Эштон, больше не глядя на студентку и вместо этого рассматривая ручку в льющемся из окна солнечном свете. — Ползучее проклятие, значит… Миленькая штучка… И въедливая. Говорят, для жертвы его снятие едва ли не опаснее самих чар. И кому же вы пожелали такой участи?
Джин молчала, плотно сжав губы и стараясь не опускать глаз. Тихий щелчок показался ударом грома. Девушка вздрогнула. Взгляд метнулся к руке историка.
Серая ручка зажата в кулаке. Большой палец — на кнопке. На корпусе артефакта медленно гаснут вспыхнувшие при активации проклятия символы.
Сердце пропустило удар. В ушах зазвенело.
— Ну, что стоишь? Снимай. — Эштон смотрел на неё в упор.
— Но я… вдруг я не смогу… вдруг… зачем вы…
— Умеешь накладывать — умей и снимать, — отчеканил историк и вдруг, побледнев, ухватился за край стола и тяжело опустился на пол.