Кристина поднялась, задумчиво прошла вдоль стены, пытаясь рассмотреть в тусклом свете настольной лампы многочисленные вышитые панно. На одних были расхожие энергетические символы, на других — узоры, значения которых Тина не знала.
— И почему вы не поженитесь? — полюбопытствовала она.
Маленькие пальцы замерли в светлых волосах.
— Для этого одной донорской связки мало. И потом… Эш очень любил мою сестру. И до сих пор любит.
Тина фыркнула.
— Хочешь сказать, он до сих пор хранит ей верность?
— Ну как…
Джин встала, отошла к окну.
— У него были романы. Короткие. Но ничего серьёзного из этого не выходило.
— А сейчас?
— Не знаю. Он передо мной не отчитывается.
— А мог бы. Ты же обязательное третье звено в любых его отношениях. Его избраннице неизбежно придётся с этим смириться. Или на время его романов ты уходишь в тень? — Риторический вопрос был полон иронии, но Джин ответила вполне серьёзно:
— Он никогда меня об этом не просил.
— А если попросит?
Джина отвернулась. Открыла окно. Медленно вдохнула полившийся в душную комнату сладковатый леской воздух.
— Значит, мне придётся подпитывать его дистанционно. Связка это позволяет.
— Ты серьёзно?
Джин молчала.
— Ты ему жизнь спасаешь. Он должен бы…
— Да ничего он не должен! — оборвала Джина, оборачиваясь. — Ни мне, ни кому-то ещё. Слушай, это же не рынок, и Эш не моя собственность. Если он захочет, всё равно уйдёт. Так или иначе. Главное, чтобы кто-то был с ним рядом. Чтобы он не наделал глупостей.
— Глупостей?
— Да… неважно. Каких-нибудь глупостей. Я не о том. Просто… Если кто-то заставит его забыть об этом дурацком поводке… Если он снова почувствует себя свободным — настолько, что попросит меня уйти… Понимаешь, тогда неважно, кто это будет. Лишь бы был.
Она взяла со стола последний кусок шоколадки и вернулась к постели Эша. Он спал почти спокойно, и только между бровями залегла напряжённая складка.
— Не понимаю, — призналась Кристина. — Ты уже пять лет его держишь, рискуешь собственным здоровьем, а может, и жизнью, отдаёшь почти всю активную силу… Не представляю, чего это тебе стоит — не использовать поле, да ещё такое… И если он захочет, ты просто уйдёшь и будешь делать то же самое, не получая взамен вообще ничего? Ты лукавишь. Так не бывает.
Джина поморщилась от приторной шоколадной горечи.
— Ага, — подтвердила она. — Не бывает. И неистощимого поля не бывает. И Вектора, говорят, тоже не бывает. А ты сходи, спроси Криса, как ему спится с этой небывающей хреновиной в руке! Тин, ты действительно думаешь, что такими вещами можно шантажировать?
Она невольно повысила голос, Эш застонал, заворочался, облизнул пересохшие губы. Джин отвлеклась от Кристины, и та, почувствовав, что затронула слишком тяжёлую тему, собралась уйти. У дверей обернулась и взглянула на собеседницу с понимающей улыбкой — словно проникла в тайну, скрытую за словами.
Джин улыбнулась в ответ.
Никакой тайны не было. Она всегда знала, что рано или поздно Эш уйдёт. Он неплохо научился делать вид, что всё в порядке и что донорский поводок вовсе его не тяготит. Но после всего что произошло, после пяти лет бок о бок, после стольких дней вместе в медицинских архивах, после стольких ночей — нервные шаги за стеной, сжатые кулаки, попытки притвориться спящим… Обмануть Джин было непросто. «Не отпускай…» Илона знала, о чём говорила. Сохранение донорской связки было далеко не самой сложной задачей. Джин поняла это не сразу и чуть не поплатилась за свою наивность.
Самое трудное давно было позади. Колдунья не позволяла себе до конца в это поверить, чтобы не было как в прошлый раз, но всё-таки в глубине души знала: однажды Эш наконец убедится в том, что свободен, и уйдёт. Ему это будет стоить лишь малой толики безопасности. Чего это будет стоить ей? Ну так об этом никто и не спрашивал.
В маленькой комнате было душно. Через распахнутое окно тёк густой предгрозовой воздух. Глаза слипались. В очередной раз вынырнув из полусонного оцепенения, Джин всё же решилась выйти на улицу. Заснуть и упустить что-то важное было страшнее, чем оставить Эша одного.
В гостиной негромко посапывал Рэд, уступивший комнату напротив Крису и Тине. Джин вышла на веранду, осторожно прикрыв за собой дверь. Здесь тоже царила духота, но воздух всё-таки был легче и свежее, чем в пропахшей лекарствами и оплетённой энергетическими полями комнате. Джина вспрыгнула на перила, закинула на них одну ногу, устроилась поудобнее. И только тут увидела, что на веранде она не одна. Неподвижная фигура, облокотившаяся на поручень, почти тонула в густой предрассветной темноте.
— Давно пора заменить лампочку в фонаре, — заметила Джин.
Крис вздрогнул, но головы не повернул.
— Наверное. Как там Эш?
— Могло быть хуже, — уклончиво ответила колдунья. — Ты сам-то как? Помощь не нужна?
Его лица почти не было видно, но голос подсказал, что Крис улыбается.
— А тебя хватит на ещё одного пациента?
— Как рука?
— Рука-то нормально… — Он несколько раз сжал и разжал кулак, словно в подтверждение своих слов. — Только эта дрянь не в руке.
— То есть?