— Все время, пока я там был, надо мной издевались. Даже учителя там настроены против меня. Но главное — напали на
— Ты вернешься, юноша! — твердо сказал отец. — Мы из кожи вылезли, чтобы тебя туда пристроить. Думаешь, стипендия сама с неба свалилась? Будь, наконец, мужчиной! Что такое какие-то дурацкие насмешки и даже пара синяков, когда речь идет о твоем будущем?
Мать, казалось, колебалась, но взгляд отца призвал ее к порядку.
— Милый, ты должен. До выпуска осталось всего ничего. Подумай: после «Ричмонда» ты можешь поступить куда угодно!
Холод решимости не поднимался по его позвоночнику, но он вдруг понял, что не отступит, и посмотрел родителям прямо в глаза.
— Нет. В эту школу я больше не пойду. Все три года мне там давали понять, что я недостоин ее. Я вам благодарен за усилия, но — нет! Да и какое вы имеете право давить на меня? Вы вечно отсутствуете. Где вы были, когда на меня напали?
— Какое право?! — возмутился отец. — Мы твои родители, а ты — ребенок…
— Нет! Мне восемнадцать, и я имею право решать за себя.
— Если ты такой взрослый, — лицо отца стало красным, — то решай за себя, но не под моей крышей!
Мать Джейсона посмотрела на мужа с недоумением, но промолчала. Что-то в ее душе говорило, что отец перегнул палку, но, видимо, изгнание сына из дома не показалось ей достаточным поводом, чтобы протестовать.
— Отлично! Я найду, где жить.
Спустя тридцать минут после скандала Джейсон стоял на тротуаре перед домом. У него была сумка с одеждой, виар-шлем и некий смутный план дальнейших действий.
На другом конце города жила его тетка. Возможно, она позволит ему пожить несколько дней у нее. Родители с ней почти не общались, но, сколько он помнил, она всегда была с ним ласкова, если ему случалось что-то говорить, хотя бы слушала его.
Он вызвал такси. Ресурсы были весьма ограничены: после покупки «Пробуждения» от сбережений осталось всего $1 500, такси обойдется в сотню долларов, но по-другому в ту часть города было не добраться.
Когда такси тронулось, он посмотрел на окна квартиры и, несмотря на бившее в глаза солнце, разглядел силуэт родителей на балконе. Никто из них не шевельнулся, чтобы его остановить.
Час спустя такси остановилось у одноэтажного домика на окраине. Краска на стенах дома слегка облезла, и порог зарос неухоженной травой. Здание выглядело как усталое, битое жизнью существо, и Джейсон почувствовал с ним какое-то родство.
Тетку звали Энджи Поуг, и, если он правильно помнил, она работала в биотехнологической компании в качестве специалиста по контролю качества. Должность, несмотря на гордое звучание, сводилась к понятию
Он осторожно постучал. Что будет, если она откажет? Куда податься?
Дверь отворилась. Тетка была полнеющей женщиной средних лет с ранней сединой в собранных в пучок волосах.
— Джейсон? Ты что здесь делаешь? Где родители? — в ее голосе слышалось понятное изумление.
— Я один. Родители выставили меня за дверь. Можно я войду и объясню?
— Да, конечно. Заходи, — она смотрела с сочувствием и смущением.
Сестра отца Энджи числилась в семье паршивой овцой. Ее грехом было полное отсутствие амбиций. В среде прирожденных лидеров ей не находилось места. Семья не очень знала, что с ней делать, и даже немного стеснялась ее.
В доме было две спальни, слегка отстающие по углам стен обои и мебель из разряда
Они уселись на неустойчивый диван в гостиной. Джейсон рассказал свою историю, начиная со школьных событий и пропустив все, что связано с «Пробуждением».
— Господи, Джейсон! Я понятия не имела, каково тебе в школе. Невероятно, что администрация оставила безнаказанной такую агрессию против тебя! — в глазах ее был гнев и огорчение.
— Честно говоря, реакция твоих родителей меня не очень удивляет. Они из кожи вон вылезли, чтобы тебя туда пристроить; и финансово, и лично. Амбиции замутняют сознание, — она грустно посмотрела в пол.
Джейсон испытывал странное чувство. Энджи была первым человеком в этом реальном мире, который не судил его и, похоже, принимал его проблемы близко к сердцу.
— Как думаешь, могу я немного пожить у тебя? — спросил он и сразу же добавил: — Пока неразбериха не пройдет?
— Несколько дней можешь, — она посмотрела ему в глаза. — Но дело в том, что, хоть это и не дворец, я не могу себе позволить платить за дом в одиночку. Тебе повезло, что ты свалился на меня, как раз когда съехал предыдущий жилец. Но комнату скоро придется сдать снова. Мне жаль, но это все, что я могу тебе предложить, — она печально покачала головой.
— А за сколько ты сдаешь комнату?
— 1 000 в месяц, и это только рента: еду, одежду и все такое ты должен будешь покупать сам.
