- Вот поэтому, - Вервольф указал рукой на миноносный эллинг, где в настоящий момент собирался один из истребителей. - Мы и предпринимаем меры по усилению и оптимизации уже имеющихся сил.
- Да, я уже слышал от капитана 'Паллады' его мнение о снятии с его корабля большей части 75-мм орудий. Он опасается, что после предложенной вашим товарищем переделки, его крейсер не сможет противостоять японским визави. Примерно те же мысли выражали и с 'Дианы'...
- Ну, а я пока никаких возражений не слышал, - Илья появился из-за спины Грамматчикова. И по выражению его лица было видно, что содержимое конверта его не особо порадовало. - Константин Алексеевич, позвольте выразить вам благодарность за оперативное выдвижение крейсера в соответствии с поставленной задачей. Не обессудьте, возьмите на себя смелость - представьте списки наиболее способных офицеров и нижних чинов. Будем поощрять.
- Как вам будет угодно, ваше превосходительство! - Капитан козырнул.
- Впредь, предоставляйте подобные документы по результатам каждого боевого выхода, - От этих слов даже у Вервольфа глаза полезли на лоб.
Нет, конечно, поощрять выдающихся личностей необходимо. Но, за каждый боевой выход... Не разорится ли казна?
Тепло распрощавшись с капитаном, Илья и Сергей спустились на причал и не спеша двинулись в сторону стоянки броненосцев.
- Что произошло, Илья? - Не вытерпел Вельвольф. - Ты после этого конверта сам не свой.
- Нет, Серег, все нормально, - Марномакс натянуто улыбнулся. - Старк, отбыл в Петербург. И, естественно, никаких бумаг для меня не оставил. Зато на три листа расписал, какие замечательные люди служат на эскадре. После таких 'восхвалений' я готов большую часть через застенки КГБ пропустить!
- Н-да, адмирале, - протянул Вервольф. - Зря вы чай без рома пьете.
17.02.1904. Порт-Артур.
Утро выдалось на редкость паршивым.
Нет, не подумайте, в адмиральском салоне, оставленном для меня Старком, мне более чем понравилось. Гостеприимством командира 'Победы' Зацарённого злоупотреблять не хотелось, тем более, что сам Василий Максимович выглядел нездорово. Я уж было хотел в приказном порядке направить его к лекарю на осмотр, но, он заверил меня, что это простуда и через пару дней он будет в полном порядке. Однако, несмотря ни на что - 'Победа' вела ремонтные работы, исправляя полученные в дневном бое 27 января повреждения - мне, как новому командующему, и моему небольшому штабу, были оказаны все почести и разместили нас с комфортом. Съезжать с 'Победы' было на редкость тоскливо.
Однако, единственным боевым кораблем, который на данный момент мог исполнять обязанности флагмана был именно 'Петропавловск'. Конечно, можно было бы выгнать с 'Пересвета' младшего флагмана князя Ухтомского, но столь радикальные меры не принесли бы мне никакого уважения. Традиции на флоте - это все.
Вечером прошлого дня на 'Петропавловске' подняли мой флаг. Формально, именно со вчерашнего вечера я стал ответственным за весь Тихоокеанский флот. И не сносить мне головы, если я проиграю эту войну.
Утром меня разбудил вестовой, сообщивший, что в кабинете меня ждут офицеры из бывшего штаба Старка.
Коварный ублюдок, нагадивший мне в душу тем, что покинул Артур, фактически оставив меня без козырей против наместника, был проклят мной еще вчера. Бывший командующий прислал мне характеристики на всех чинов своего штаба, в котором расписал их, как 'умнейших, честнейших и порядочных людей'. Из опыта своей прошлой жизни, скажу вам так - чем больше в человеке положительного, тем больше он сволочь.
И то, что он оставил своему бывшему штабу 'наказ' - явиться ко мне на следующий же день после подъема флага - бесило меня как никогда. Плюнув мне в душу, он еще и растер там, подсунув людей, и одарив их надеждами, что они останутся при своих должностях. А в том, что настрой у них был именно такой, я понял с первых же минут разговора. Поэтому, попросив всех обождать в салоне, я по одному вызывал их в свой 'кабинет', где проводил в меру своих сил и знаний 'собеседования на соискание должности при штабе командующего Тихоокеанским флотом'.
Возглавлял штаб Старка капитан 1-ого ранга Андрей Августович Эбергард. Исторически, современники отзывались о нем весьма высоко, отмечая великолепный талант флотоводца. Но, для меня важнее было то, что он не был ненавистен и призираем нижними чинами. Все же, начальства не должны бояться или ненавидеть. А вот - заработать уважение со стороны подчиненных - дорого стоит. Поэтому, я, не задумываясь, пригласил его войти в мой штаб в прежней должности.
Старшим флагманским офицером при Старке, а в моей истории - и при Макарове - состоял лейтенант Дукельский, Георгий Владимирович. Однако, ничем, кроме франтовства или желания лебезидь, этот офицер меня не заинтересовал. А, поскольку, я ориентировался на победу в войне, а не на взращивании чувства собственного величия, с этим господином мне пришлось расстаться. Ровно как и с флагманскими офицерами Шереметьевым и Смирновым. Инертны, пассивны, безынициативны. Не то, что мне нужно.
